Баллада о Лорелее
Шрифт:
— Вот видишь, — Богданов смотрел на Алекса чистым и ясным взором, отчего тот лишь укрепился во мнении, что командир «Афродиты» беззастенчиво врет. Вместе со всей своей командой. — Предлагаю забыть всяких демонов как страшный сон. Жить сразу же станет легче.
Ну уж нет, подумал Алекс. Не дождетесь. Всем нутром чую, что кроется здесь какая-то загадка, и я буду не я, если ее не разгадаю.
— Не могу ничего сказать по поводу чудовищ, — вступил в разговор Каттнер, — поскольку был тогда без сознания. Но зато отлично помню тот разговор, в котором вы утверждали, что робот безнадежно сломался
— Было, — Богданов не стал отпираться.
— А как же тогда получилось, что поднимали вы одновременно двоих?
— Все очень просто… Нам удалось в конце концов высвободить робота из-под завала, и мы сразу же вернулись к первоначальному варианту. Информировать вас не получилось, по какой-то причине ответа на наши запросы мы так и не дождались. Не хочу никого обидеть, но, вероятно, к тому времени вы уже не вполне отдавали себе отчет в своих действиях… Я понимаю… сказывалось резкое повышение температуры, но скорее всего — последствия отравления. Вам еще повезло, что вообще сумели последовать нашим инструкциям. Все остальное мы проделали дистанционно с помощью нашего Федота.
Надо же, как упорно ему хочется выставить нас невменяемыми, думал Алекс, изучающе глядя на командира «Афродиты». Мол, ничего не соображали, а действовали чисто автоматически. В отношении Каттнера согласен, он к тому моменту уже почти вырубился. Но я то все отчетливо помню! И не нужно уверять меня в обратном, я хоть и ударенный головой о пульт, но еще не окончательно свихнулся. Перегрев — да, не спорю… но за то, что никакого отравления не было, я готов поручиться чем угодно, хоть собственной жизнью.
— Ну хорошо, — сказал он. — Чувствую, мы с вами еще долго можем играть в «веришь-не веришь». Но ведь существуют же средства объективного контроля. Предлагаю взглянуть на запись с камер Федота и послушать переговоры с Ником и этим вашим Майклом… стажером.
— К сожалению, никак невозможно, — сокрушенно качая головой, произнес Богданов. — Наша станция уже в возрасте… поэтому не всегда здесь все работает именно так, как хотелось бы. Упомянутые записи самым вульгарным образом не получились… Ну, вот не получились, и все! Возможно, причиной тому сильнейшая гроза, а возможно — сбой регистрирующей аппаратуры. Не знаю, нужно спросить у Марка, он скажет точнее. Так что, как это ни прискорбно, но факт остается фактом — видео- и аудиофиксация операции полностью отсутствует.
Опять врет, подумал Алекс. Как же мне заставить его сознаться? Не представляю… Они тут, похоже, сговорились.
— Допустим, — сказал он. — Хотя все это и выглядит довольно странно. Но стажеры? Они-то, надеюсь, существуют?
— Без всякого сомнения, — подтвердил Богданов. — Существуют.
— Могу я с ними поговорить?
— Нет.
— Почему?
— Их нет на станции.
— Как так нет? — опешил Алекс. — Куда же они подевались?
— Тому уже часа два, как они отбыли с «Венеры-Орбитальной» в сторону Цереры. Стажировка у них закончилась, а тут удачная оказия… Упускать было никак нельзя, потому что следующего корабля можно прождать и месяц, и два…
— Ну надо же, — язвительно заметил Алекс. — Действительно, как удачно.
— Послушай,
Богданов молча пожал плечами и отвернулся к окну. Каттнер выждал некоторое время, а потом, так и не получив ответа, повернулся к Алексу.
— Ладно, отстань от него, — сказал он. — Я его знаю. Если не захочет, то ни за что не скажет. Пойдем.
Он встал с кресла и выжидающе посмотрел на Алекса. Тот тоже неторопливо поднялся, поглядывая на замкнувшегося в себе командира станции «Афродита».
— Как бы там ни было, — сказал он, — еще раз искренне благодарим за оказанную помощь. Воистину, вы совершили невозможное, и только благодаря вам мы с моим другом еще живы. Поверьте, мы этого не забудем.
Богданов молча кивнул, дав понять, что слова благодарности им услышаны.
— Михаил Александрович! — продолжал Алекс. — Мне хотелось бы обсудить с вами кое-что еще. Наедине.
При этом он покосился в спину уткнувшегося в пульт Ника.
— У меня нет секретов от моей команды, — сказал Богданов. — Говорите, я слушаю.
Это я заметил, подумал Алекс. Все вы здесь заодно. Могли бы, однако, догадаться, что секреты могут быть у меня. Впрочем, ладно, не стоит особо привередничать. Похоже, мы с экипажем «Афродиты» сейчас находимся в одной лодке. Так же, как совсем недавно с экипажем несчастного «Феникса».
— Ладно, — сказал он. — Скажите, вы уже передали информацию о нашем спасении на «Венеру-Орбитальную»?
— Конечно. Сразу же, как приняли вас на борт. А что, есть какие-то проблемы?
— Да, пожалуй… — Алекс немного помолчал. — Капитан! Должен вас информировать о том, что катастрофа «Феникса» не была случайной. Охота идет за его головой, — он указал на Каттнера, — а значит, теперь под ударом может оказаться и ваша станция. Судя по всему, исполнителей покушения следует искать среди персонала «Венеры-Орбитальной», в особенности, тех, кто имеет доступ к вспомогательным судам: челнокам, буксирам, заправщикам… Получив данные о том, что Каттнер жив, они могут повторить попытку.
— Что вы предлагаете? — хмуро спросил Богданов. Похоже, сообщение о диверсии на борту «Феникса» его не слишком удивило.
— Во-первых, немедленно отправить сообщение на «Венеру-Орбитальную» о смерти Каттнера от сердечного приступа. Во-вторых, ограничить доступ на станцию для кого бы то ни было. Полностью изолировать ее от проникновения посторонних.
— Как вы себе это представляете?
— Можно сообщить о повреждении гравитационной ловушки, в результате чего прием капсул с орбиты становится невозможным. Я правильно понимаю?
— Допустим, — Богданов кивнул. — Что-то еще?
— Да. Отправить в штаб-квартиру службы безопасности зашифрованное сообщение. И это будет, пожалуй, самое сложное, поскольку связь с Марсом, скорее всего, идет исключительно через «Венеру-Орбитальную», — Богданов кивком подтвердил правильность умозаключений Алекса. — Возможно найти там кого-то, кому вы могли бы безоговорочно доверять? К тому же имеющего доступ к аппаратуре связи?
Богданов задумался, перебирая в голове знакомых ему связистов.