Бал Сатаны
Шрифт:
— Так не приводи его на программу.
— Уж поверь, не стану. Но твои фотографии — по всему отелю.
— Так не ходите в этот отель. Дин был солидарен с Винсентом.
— Может, тебе в самом деле подумать о пенсии? — как-то спросил он.
— Зачем? Или я уже недостаточно хорошо выгляжу?
— Выглядишь ты всегда великолепно, — заверил Дин.
— Тогда зачем мне уходить? Ничего другого я делать не умею.
— А ты выходи за меня замуж, — предложил он со своим извечным оптимизмом. — И тебе вообще ничего больше делать не придется.
«Ну
Винсент поехал в аэропорт встречать Нандо. Он был охвачен волнением. Скорей бы увидеться с другом детства! Неужели Нандо действительно так изменился, как предсказывала мать?
Нандо сошел с трапа с большой сумкой и пачкой журналов под мышкой. Не узнать его было невозможно — в глазах его по—прежнему скакали бесенята, а одет он был в невероятно тесные джинсы и черную рубашку. Кто, кроме Нандо, мог додуматься напялить черное в разгар лета? Его нельзя было назвать красавцем в обычном понимании, но он был по—своему привлекателен — подвижный, раскованный и очень худой.
Винсент перевел дух. Как полагается здороваться мужчинам? Этого он не знал — у него не было отца, чтобы научить.
Нандо помахал рукой, обронил половину журналов, нагнулся поднять и бросился к приятелю.
— Сукин сын! — вскричал он. — Еще красивее стал. Ну ты даешь, старик!
— Ты тоже даешь, — проворчал Винсент. Они обнялись.
— Мне жаль, что у тебя умер дед, — неловко проговорил Винсент, выходя из здания аэропорта.
— Ничего страшного, — отмахнулся Нандо. — Жалкий был старикашка. А главное, через четыре года все его состояние достанется мне. Я теперь богатенький.
— Тебе?
— Ну я же единственный внук. Сейчас деньги в трастовом управлении, так что покамест я не могу на них лапу наложить. Но уж когда доживу до совершеннолетия — знай держись!
— Ого! — восхитился Винсент. — Круто.
— Точно, — поддакнул Нандо и подмигнул проходящей мимо хорошенькой девушке. — Я себе «Феррари» покупаю.
— Красный?
— Не-а. Черный. И мы с тобой поедем в кругосветку.
— Мы с тобой?
— Чтоб я сдох!
— А как же колледж?
— Да на что он сдался, твой колледж? Только время терять.
— А мама хочет съездить на Восточное побережье, поузна—вать там насчет вузов…
— Она все такая же цыпочка?
— Не надо о моей маме в таком тоне, хорошо? — нахмурился Винсент.
— Прости, — бросил Нандо и присвистнул вслед брюнеточке в красном мини—платье.
Винсент искренне надеялся, что Нандо не узнает о маминых выступлениях в «Маджириано». Хватит того, что его в школе затюкали.
Дома Дэни крепко обняла Нандо.
— Ну ты и вырос! — улыбнулась она.
Он обнял ее в ответ и не отпускал чуточку дольше, чем следовало. Винсент поспешил увести его к себе.
— Сигаретка найдется? — спросил Нандо, оглядывая комнату друга.
— Не курю.
— Травка?
— Не
— Бог ты мой! — воскликнул Нандо. — Скажи спасибо, я приехал. Теперь есть кому научить тебя жить.
— Только не здесь, — быстро проговорил Винсент. — Маму удар хватит.
— Да ты у нас никак маменькин сынок?
— Мама пашет изо всех сил, я не хотел бы ее огорчать.
— А с девочками у тебя как? — поинтересовался Нандо и улегся на кровать. — Стоящие были?
— За меня не волнуйся, — уклончиво ответил Винсент, хотя на самом деле девочек у него до сих пор не было.
— Это не ответ, — позевывая, сказал Нандо. — Попробую дать тебе несколько уроков. В школе такому не учат.
Дэни не знала, как отнестись к возвращению сына Джемини. Она видела, что он все такой же вздорный, как в детстве, только вырос. Выглядел он гораздо старше своих семнадцати. Нандо собирался прожить у них месяц, а значит, ей придется присматривать за двоими. Оставалось надеяться, что он не окажет на Винсента слишком уж дурного влияния.
Назавтра Дин улетал к себе в Хьюстон, и сегодня, как обычно в таких случаях, они пошли ужинать вдвоем после ее выступления. За десертом она поведала ему о своих опасениях.
— С Винсентом ничего не случится, — успокаивал Дин. — Он парень с головой.
— Ох, не знаю, — с сомнением проговорила Дэни. — Я вроде все сделала, чтобы вырастить из него человека. А порой кажется, столько ошибок допустила…
— Каких еще ошибок? Она глотнула вина.
— Ну, например, с Майклом.
— Опять ты о Майкле! — возмутился Дин, как обычно, не желая говорить о человеке, которого считал своим главным соперником. — Я же показал тебе вырезки, и ты приняла единственно правильное решение. Ты не могла рисковать будущим сына.
— Да, конечно, но иногда я начинаю сомневаться…
— Разве он хоть раз к тебе приезжал, чтобы объясниться? — напирал Дин.
— Нет, — пробормотала Дэни.
— Так о чем ты беспокоишься? Разве это не доказывает, что ты для него ничего не значила?
— Спасибо на добром слове, Дин, — ядовито ответила она. — Ты мне здорово настроение поднял.
— А подниму еще больше, еще выйдешь за меня замуж и прекратишь заниматься ерундой.
— Какой ерундой?
— Изображать независимую женщину, которая жаждет вернуть мне долг и для этого вынуждена продолжать раздеваться на сцене.
— Я не раздеваюсь, — ледяным тоном возразила Дэни. —Я танцовщица, а не стриптизерша.
— Все равно, Винсенту это не нравится.
— Винсенту пора понять, что то, чем я занимаюсь, позволяет нам поддерживать качество жизни, к которому он привык! — огрызнулась Дэни. Надоело выслушивать эти нотации.
— Так точно, мэм.
— Ты когда теперь приедешь?
— Не знаю, — замялся он. — У меня появилась одна женщина…
— Снова женишься? — с легким сердцем спросила она.
— Если ты мне опять отказываешь, может, и женюсь.