Бабочка

Харви Кэтрин

Он смотрел на нее, остолбенев. Затем перевел взгляд на Латрисию. Она была хорошая актриса, чертовски хорошая. Она легко сможет заставить два с половиной миллиона зрителей заплакать из жалости к ее горькой участи и потребовать крови Барри Грина. И второе место в опросах популярности полетит ко всем чертям.

Он подумал об Эриэл. Ну что в самом деле она может сделать? Ничего, с чем бы не справилась новая шуба от Барри. Все, чего хотел Барри Грин, — это избегать неприятностей, любой ценой.

Подъехав

к дому, Джессика обрадовалась, увидев БМВ Джона. Это означало, что он уже вернулся из Сан-Франциско. Мы это отпразднуем, — подумала она, торопясь в дом. Отдав пальто и портфель служанке, она полетела вверх по лестнице в их спальню. — Я позвоню в ресторанчик «Спаго» и закажу столик. Мы будем пить шампанское, пока оно не польется из ушей! Мы закажем пиццу с уткой и… Ее муж стоял перед зеркалом, застегивая манжеты своей новой рубашки.

— Мы выиграли! — закричала Джессика, обнимая его за шею и целуя в щеку. — Мы выиграли дело, Джон!

— Что еще за дело?

— Латрисия Браун и я приперли Барри Грина к стенке! Черт возьми, я такая умница!

Он посмотрел на нее в зеркало.

— Я надеюсь, что это не отразится на нас никакой скандальной известностью.

Джессика вздохнула.

— Латрисия не целовала меня, если ты это имеешь в виду. Но дай мне рассказать, как я все-таки его победила!

— Ты можешь рассказать мне об этом в машине по дороге к Рэй и Бонни.

— Рэй и Бонни?

— Они пригласили нас на обед. — Он повернулся и внимательно посмотрел на нее. — Ты что пила, Джессика?

— Немного шампанского. У Фреда всегда есть бутылка для таких случаев, когда мы выигрываем.

— Сколько тебе надо времени, чтобы собраться? — спросил он, глядя на часы. — Мы должны быть там через десять минут.

Джессика совсем растерялась.

— Я думала, мы отпразднуем нашу победу…

— Пожалуйста, не говори нашу. Я ни в коем случае не хочу, чтобы мое имя было как-то связано с твоими скандалами.

— Но это не скандалы…

— В любом случае, — он сел, чтобы надеть ботинки, — мы можем отпраздновать с Рэй и Бонни.

— Но я не люблю Рэй и Бонни!

— Бонни любит послушать о твоих киношных друзьях. Бог знает почему! Одевайся, Джессика!

Она недовольно посмотрела на него.

— Ну, давай, — сказал он, касаясь ее руки. — Одевайся. И надень черные брюки. Они прекрасно подчеркивают твои бедра.

— Но я хотела отпраздновать это только с тобой, вдвоем.

В голосе Джона послышалось раздражение:

— Мы можем великолепно отпраздновать это с Рэй и Бонни. Он мой друг и партнер, Джессика. И вообще, перестань, пожалуйста, думать только о том, что ты хочешь делать.

— Я не хочу ссориться с тобой, Джон, — тихо сказала она.

— Мы не ссоримся,

Джессика. Просто делай то, что я тебе сказал, одевайся. Они будут волноваться, почему мы задерживаемся.

Она молча смотрела на ковер под ногами.

— Эй, — сказал Джон, подходя к ней и кладя руки на плечи. — Ты отпразднуешь свою победу, не волнуйся. И там расскажешь нам все о том, как ты сумела обвести Барри Грина вокруг своего маленького пальчика. Я готов поспорить, он не смог устоять против хорошенького личика! Ну, иди одевайся, ладно?

— Ладно, — мягко сказала она, и неожиданно все стало совсем неправильно, и Джессика не знала, как сделать, чтобы все снова было хорошо.

Париж, 1974 год.

— Привет, Беверли! Это Кристина. Кристина Синглтон, твоя сестра.

Беверли не могла поверить. Кристина? Моя сестра? Это правда?

— Наконец-то ты нашла меня, Беверли.

— О, слава Богу! — Беверли побежала, чтобы обнять ее, но там никого не было.

— Кристина! — закричала она. — Где ты? Пожалуйста, не покидай меня снова…

Беверли открыла глаза.

Над ней был расписной потолок, забавно отделанный гирляндами из ленточек и цветочков с херувимами в каждом углу. Какое-то мгновение она не могла понять, где находится. Она лежала, прислушиваясь к своему колотящемуся сердцу.

Потом вспомнила: она в гостинице. В Париже.

Беверли глубоко вздохнула. Опять тот же сон. Это все из-за звонка Джонаса Буканана вчера вечером. После двух лет безрезультатных поисков следов разведенных Синглтонов, наконец он нашел какую-то зацепку.

— Я наткнулся на старую газетную статью, — сказал он вчера, звоня из Америки, — о довольно странном случае похищения ребенка, произошедшем в 1947 году. Фамилия семьи, о которой идет речь, Синглтон. Они как раз находились в середине бракоразводного процесса, когда отец убежал с девятилетней девочкой. Их так и не нашли. Но я решил попробовать расследовать это.

Джонас рассказал Беверли, как он собирал по крупицам сведения и узнал название города, откуда был родом отец. Интуитивно, думая, что отец мог поехать туда с ребенком, Джонас отправился на поиски.

— Никаких Синглтонов там зарегистрировано не было, но я провел целый день, изучая списки учащихся школ. И обнаружил, что Кристина Синглтон была отдана в приют при небольшом монастыре. Я пытался узнать о ней что-нибудь еще, но пока матушка-настоятельница не дает мне доступа к документам. Но я не бросаю попыток.

— А что насчет отца? — спросила Беверли. — Что случилось с Синглтоном?

— Я не мог ничего узнать. Я полагаю, он умер. У Беверли был еще один вопрос.