Бабочка
Шрифт:
Когда она вошла на кухню, Эдди в бешеном темпе жарил гамбургеры.
— Эй! Здесь нельзя ходить посторонним!
— Это я, Эдди, — сказала она.
— Кто это — я?
— Я, Беверли. Я вернулась.
Он рассматривал красивое лицо с хорошеньким носиком и изящным подбородком, элегантно изогнутые брови и платиновые волосы, причесанные по последней моде. Но потом он увидел знакомый потрепанный коричневый чемодан и, как и в прошлый раз, уронил лопатку.
Джессика
Потом, увидев ошарашенное выражение на лице Джона, она повернулась и пустилась бежать. Но снег был слишком глубокий, а одежда слишком громоздкой. Джон вмиг догнал ее, повалил на снег и зажал ей руки над головой.
— Тебе это так просто не сойдет! — закричал он, оседлав ее и набирая снег свободной рукой.
Она визжала и сопротивлялась. Но он был слишком силен для нее. Он натирал ей снегом лицо и говорил:
— Сдавайся, Джесс!
Она пыталась побороть его, но в конце концов крикнула:
— Сдаюсь! — И он отпустил ее. Но как только она встала на ноги, она быстро скатала снежок и бросила в него, опять метко попав. Прежде чем он смог ответить, Джессика побежала, смеясь и оглядываясь и показывая ему язык.
Джон, тоже смеясь, бежал за ней. В этот раз, когда он поймал ее, он развернул ее к себе, обнял и поцеловал.
Она прижалась к нему всем телом, обессиленная и счастливая.
— Пойдем, дорогая, — сказал он, не отпуская ее. — Бонни и Рэй будут волноваться, почему нас так долго нет.
Джессике было все равно, что другая пара вернулась в дом час назад и ожидала их. Прогулка настолько взбодрила ее, что она не устояла перед соблазном поиграть в снежки.
Она не хотела приезжать в Маммот на выходные и проводить там время с деловым партнером Джона и его женой — у нее было слишком много работы. Но теперь она была рада, что согласилась. Здесь они забыли обо всем.
Они отряхнули снег с сапог и окунулись в уютную теплоту дома. Рэй и Бонни сидели перед камином, в котором ярко горел огонь, играли в слова.
— Ага! — воскликнула Джессика, сбрасывая шапку и варежки. — А не пахнет ли здесь глинтвейном?
— Он на плите, — ответила Бонни. — Угощайтесь. Джессика направилась было к кухне, но Джон остановил ее:
— Почему бы тебе сначала не пойти наверх и не переодеться?
Она хотела возразить — ей так хотелось выпить чего-нибудь горячего, — но вместо этого сказала:
— Хорошо, — и пошла к лестнице.
Она надела мягкое бархатное платье. Снизу доносился громкий смех. Бонни и Рэй гордились тем, что искусно играли в слова. Джессика была не в восторге от этой игры, но Джону нравилось, поэтому она была обречена играть в слова весь вечер. Перед тем как покинуть спальню, она на минуту глянула в зеркало. Щеки раскраснелись, темно-карие глаза светились счастьем. До утренней
Когда она спустилась вниз, ее ждала кружка с глинтвейном. Подавая вино, Джон окинул ее изумрудного цвета платье критическим взглядом.
— В чем дело? — спросила она так тихо, чтобы не слышали остальные.
— Когда ты купила это платье?
— На прошлой неделе. Специально для нашей поездки. Тебе не нравится?
— Зеленый не твой цвет, дорогая. Ты это знаешь. Ну да ладно, пошли. Бонни и Рэй ждут нас, чтобы начать новую игру.
Они сидели на ковре и играли на низком кофейном столике. Они мирно беседовали, попивали вино и наслаждались теплом. Джессика говорила немного: она едва знала Бонни и Рэя, они были друзьями Джона.
— Говорю тебе, Джон, — произнес Рэй, выиграв тридцать баллов, — я могу продать этот дом сейчас в три раза дороже, чем я платил за него. Ты уже ничего не купишь в Маммоте за те деньги, что мы когда-то потратили с Бонни. Я постоянно получаю предложения продать его. Но мы никогда не продадим, правда, Бон?
Бонни повернулась к Джессике.
— Как покатались сегодня?
Джессика только училась кататься. Она еще не решила, нравится ей это или нет. Прежде чем она открыла рот, Джон потрепал ее по руке и сказал:
— Я думаю, Джесс лучше вернуться на склон для новичков. Она сегодня основательно покувыркалась.
— Честно говоря, — подхватил Рэй, опять выигрывая, — лыжи, это не для всех. Я встал на лыжи в семь лет. У меня такое чувство, что я всегда умел кататься!
Джессика тихо заметила:
— Мне кажется, ребенку проще научиться, чем взрослому. У детей нет чувства страха.
— Джессика, — спросила Бонни, — а каков на самом деле Микки Шэннон?
Джессика взглянула на Джона, потом опустила глаза на игру.
— Он приятный человек.
— Мои девочки в шестом классе просто с ума по нему сходят. Когда я сообщила, что проведу выходные с адвокатом Микки Шэннона, они рассудок потеряли. Я пообещала им спросить тебя, нельзя ли получить его автограф.
— Джессика избегает дешевой популярности, — ответил за нее Джон. — Не хочет мельтешить лишний раз с Микки Шэнноном.
— Мне не трудно это сделать, — вставила Джессика.
Джон осадил ее:
— Дорогая, разве ты не понимаешь, какой вред нанесет твоей репутации автограф, взятый у Микки Шэннона? Это низкопробно.
Она посмотрела на мужа.
— Да, ты прав, — сказала она, — и потом, Бонни, он сейчас на гастролях.
Огонь гудел и потрескивал в камине, искры летели в трубу. Джессика выиграла, опередив Рэя на двадцать очков.
Она предложила:
— Может, больше не будем в это играть. Я устала. Давайте лучше в карты.