Бабочка
Шрифт:
— С Бадди все было в порядке?
— Да, но мы решили, что пришло время освободить Бадди. Никогда не забуду, как плакала Софи, когда он вылетел через дверь.
— Я все еще скучаю по нему, — вмешалась Софи, ее голос был полон тоски.
— Софи нарисовала его картину. Она висит у нас на кухне. Я покажу ее тебе. — Джен вскочила со своего места и быстро вернулась с картиной в рамке. Смущение снова накрыло мою Бабочку.
Джен протянула картину, и я залюбовался ею. Как талантлива была Софи с самого
— Как Софи научилась рисовать?
Ответил ее отец.
— Мой отец был художником. Он давал Софи уроки рисования, как только она смогла взять в руки кисточку.
— Дедушка был удивительным, — добавила Софи, ее голос стал ярче. — Хотя мне следовало бы сказать, что так и есть. Он все еще жив и рисует. Ему девяносто пять лет!
— Вау! — Я был рад, что в семье Локхартов жили долгожители. — Я бы с удовольствием встретился с ним как-нибудь.
Глаза Софи заблестели.
— Он живет в доме престарелых недалеко отсюда.
Джен поставила картину на комод и села на свое место.
— Возможно, мы могли бы пойти все вместе. Кларенс — весельчак, и он любит компанию. — Она посмотрела на Софи. — Кстати, дорогая, мне нравится твой шарф. Где ты его купила?
Софи снова залилась краской.
— Роман купил его для меня в Музее естественной истории.
— Он прекрасен, — заметила Джен, в то время как Пол бросил на меня еще один подозрительный взгляд. — И я рада, что ты пользуешься своим членством. — Ее внимание переключилось на мужа. — Дорогой, ты почти ничего не ел.
Я бросил взгляд на его тарелку. Он съел только половину своего куска мяса и почти не притронулся к овощам.
— Я не очень хорошо чувствую себя. Может быть, я заболеваю.
Джен:
— О, Боже!
На лице Софи отразилось беспокойство. Было видно, как сильно она любила своего отца.
— Папа, ты выглядишь так, словно похудел. Ты уверен, что с тобой все в порядке?
Я вспомнил фотографию на телефоне Софи, где ее родители праздновали день рождения, и она была права. Ее отец действительно выглядел похудевшим.
Пол ободряюще улыбнулся нам.
— Не о чем беспокоиться. Наслаждайтесь ужином. Не каждый день моя жена готовит жаркое в горшочке.
Вино закончилось, наши тарелки опустели, Софи предложила матери помочь ей прибраться. Джен запротестовала.
— Но, милая, как же твоя нога?
— Все в порядке, мама. У меня две ноги и две руки.
Пока они убирали со стола, мы с отцом Софи удалились в гостиную. Он предложил мне немного выдержанного портвейна. Сладкое, сиропообразное вино согрело мою кровь.
Пытаясь поддержать разговор, я рассматривал бутылку, надеясь, что он не спросит о моей повязке на глазу.
— 1996. Год рождения Софи.
Он ответил молчаливым кивком, а затем пристально посмотрел на меня.
— Так
Я проглотил еще один глоток портвейна.
— Что вы имеете в виду?
— Ты знаешь, что я имею в виду. Я вижу, как ты смотришь на нее. Как она смотрит на тебя. Как загорается каждый раз, когда ты называешь ее своей Бабочкой.
Я напрягся.
— Это просто прозвище. Между нами ничего нет. Наши отношения сугубо профессиональные. Строго платонические.
— Это не останется таким. Я это знаю. — Он сделал паузу, чтобы налить немного портвейна. — Я начитанный человек и разбираюсь в истории. Большинство муз, о которых я читал, вступали в сексуальные отношения со своими хозяевами.
Я начал защищаться.
— Она взрослая. И может сделать свой собственный выбор. — Мой голос смягчился. — Просто знайте, сэр, я никогда не буду давить на нее. И не собираюсь причинять ей боль.
Он сделал глоток портвейна.
— Роман, я буду с тобой предельно откровенен. Бабочки очень хрупкие создания. Мы с ее матерью уже потеряли одну дочь. И не сможем смириться с потерей другой.
Я посмотрел на фотографию на каминной полке. На маленькую девочку, так похожую на его жену. Когда он проследил за моим взглядом, на его лице появилось скорбное выражение. Глубоко в сердце я чувствовал его печаль.
— Да, это она. Флора. Наш маленький цветок.
Прежде чем я успел спросить о ней, Софи и ее мать, пританцовывая, вошли в комнату, одна из них держала зажженный праздничный торт, другая — бумажные тарелки, салфетки и посуду. Они пели «С днем рождения» во всю мощь своих легких. К моему удовольствию, совершенно не в такт.
— Загадай желание, милый, — произнесла жизнерадостная мама Софи, поставив торт на журнальный столик. — А потом задуй свечи.
Закрыв глаза, Пол сделал то, о чем его попросили, а когда снова открыл их, задул свечи. Это заняло у него две попытки; его слабая гримаса боли не ускользнула от моего орлиного взгляда. Я попытался прочесть в ней смысл, но выражение его лица было непостижимо. Ему больно от того, что он старел? Или это что-то, связанное со мной и Софи?
Вокруг раздались аплодисменты. Потом я сам поморщился.
Последний раз я праздновал день рождения вместе с Авой. За несколько недель до нашей роковой поездки. Ее тридцатый и последний. Хотя она была старше меня на два года, большинство людей думали, что ей было не больше двадцати одного. Ее свободный дух придавал ей молодость и красоту.
Спа-уикенд в гостинице в Коннектикуте, где я планировал сделать ей предложение, был одним из ее многочисленных подарков. Но она так и не получила его… вместе с обручальным кольцом с сапфиром, которое пропало в автокатастрофе.