Бабник

Чаплин Стелла

Я села в постели, чувствуя себя ужасно и при этом ощущая радость. Конечно, из-за того, что буду сниматься в телефильме. Было еще совсем темно. Не зажигая света, чтобы не будить Эндрю, я пошла в туалет. Сидя на унитазе с закрытыми глазами, я подумала, что Натали снимается каждый день.

Пока грелся чайник, я приняла душ, оживая все больше и больше. У меня было всего полчаса на сборы: Макс должен был заехать за мной в семь. Но я еще вечером приготовила одежду: оливково-зеленую майку, черные шелковые

брюки с распродажи и новые кроссовки «Найк». Если я буду носить их каждый день, то в ближайшие два года они окупятся.

Моя обычная боевая раскраска занимает не больше двух минут: немного тона, чтобы избавиться от черных кругов под глазами, коричневый карандаш, водостойкая тушь, крем-пудра цвета загара и помада естественного тона. Сойдет. В конце концов, этот сериал смотрят всего в дюжине стран – интересно, сколько у него зрителей? Двадцать миллионов? Пятьдесят миллионов? Я начала волноваться. Во что я ввязалась?

Было уже без четверти семь. Я проглотила остатки кофе и поцеловала на прощание Эндрю, чувствуя себя виноватой в нашей ссоре.

– Извини, что я так глупо себя вела, дорогой, – сказала я.

– Пока, зайчик, – пробормотал он, не открывая глаз. – Удачи! Я еще посплю, – добавил Эндрю и перевернулся на живот.

Я спустилась вниз, вышла из дома и прислонилась к стене в ожидании Макса. Было уже светло. Тихий и еще сонный Лондон казался незнакомым. Нужно каждый день вставать в шесть утра, сказала я себе. Это потрясающе. Пожалуй, я брошу фотографию и начну разносить молоко. Я увидела, как белый «БМВ» поворачивает на нашу улицу, и заволновалась. Надеюсь, они потеряли не очень много времени, заезжая за мной. Они, наверное, считают меня ужасно надоедливой. Почему я не сказала, что доеду сама?

Но когда они подъехали, Макс наклонился на заднем сиденье, чтобы открыть мне дверцу, улыбаясь во весь рот. Его глаза сверкали за стеклами очков.

– Доброе утро! – радостно закричал он и поцеловал меня в щеку. Я почувствовала себя так, словно получила инъекцию адреналина. – Как тебе утро?

– Потрясающе! – радостно сказала я, хотя немного смутилась. Я не привыкла, чтобы меня целовали так рано. – Не так легко было проснуться, но сейчас все отлично. А где Натали?

Я знала, что она уже должна была быть на съемках, но мне почему-то захотелось сказать вслух ее имя. Как будто мне надо было что-то доказать, но что, я и сама не понимала.

– Она уехала на полчаса раньше. Ей еще сто лет гримироваться. Потрясающие здания!

Я смотрела, как он выглядывает из окна, вывернув шею. Его энергия просто покоряла. Мне безумно нравилось, что его так вдохновляет каждая мелочь.

Мы поехали к «Лэдброук Гроув», и Винс, следуя желто-черному указателю «Служебная стоянка», свернул на боковую улочку, где парковка рядом с церковью была заставлена фургонами

и старыми синими двухэтажными автобусами.

Народ толпился вокруг складных столов. Они ели яичницу, йогурты и пили кофе из пластмассовых стаканчиков. День еще даже не начался, но они уже выглядели скучающими. Неожиданно затрещал уоки-токи.

– Позавтракаешь? – предложил Макс, выходя из машины.

Он подошел к столу и положил пару круассанов и банан на бумажную тарелку.

– Хочу посмотреть, как там Натали, – сказал Макс. – Пойдешь со мной поздороваться?

– Нет, я выпью кофе, – ответила я. – Передай от меня привет.

Макс отошел к одному из фургонов, на окне которого висела табличка «Вики Фокс». Именно так звали героиню, которую играла Натали. Я налила себе чашку кофе и, стоя на парковке, пила его – как мне казалось – в непринужденной манере. Никто не обращал на меня внимания. Высокий лысый мужчина продавал какие-то лохматые куртки прямо из багажника своего автомобиля. Мне было слышно, как он объясняет парню из съемочной группы:

– Всего пятнадцать фунтов. Знаете, сколько это стоит в магазине?

Хорошо бы Макс поскорее вернулся. Ко мне подошла мрачная блондинка с серьгой в ухе и уоки-токи.

– Ты подруга Макса? – спросила она.

– Нет, я подруга Натали. Мы вместе учились в школе. – Я почувствовала, что краснею.

– Да нет! Я спрашиваю, Макс тебя привел на съемки? – Она произносила слова так вяло, как будто вот-вот заснет.

– А! Да.

– Тогда распишись здесь.

Она дала мне бумаги – что-то вроде контракта или соглашения, – и я, не читая, нацарапала свою фамилию. Я вполне могла пожертвовать почку Стивену Спилбергу. Блондинка взяла себе верхний листок и оставила мне копию.

– Теперь иди в гардеробную, пусть они на тебя посмотрят.

– Хорошо. Куда идти?

– Вот туда, – показала она. – Фургон с надписью «Гардеробная».

– Ладно. Спасибо. Вообще-то меня зовут Линди.

Но она уже отошла, чтобы поговорить с кем-то еще. Тут я увидела Макса, выходящего из фургона Натали. Наконец-то!

– Как там Натали? – спросила я.

– Ее там нет, – ответил Макс. – Наверное, уже ушла на съемки. Но телевизор был включен, и я увлекся. По четвертому каналу шло шоу «Большой завтрак».

А я в это время стояла тут одна, ничего себе!

– Нам нужно сейчас пойти в гардеробную, – сказала я ему.

В гардеробном фургоне фотографировали на «Полароид» женщину средних лет, изнемогающую от жары в твидовом пальто.

– Привет, Макс, – сказал парнишка с бритой головой, на его шее на ленте болтались ножницы. – Ты будешь внутри кафе? Твоя одежда вполне сойдет. Мы не одеваем массовку.

– О, черт! – расстроился Макс. – Я хотел бы одеться пиратом.