Бабник
Шрифт:
– Посмотрите-ка сюда, – сказал Макс, показывая на Гайд-парк. – Прямо в центре города у вас такое роскошное место. Я не могу к этому привыкнуть. Каждый раз, когда приезжаю в Лондон, меня это удивляет.
– А ты часто приезжаешь сюда? – спросила я.
– Всего, наверное, раз двенадцать. Лондон, Бирмингем, Манчестер, Кардифф, Эдинбург, Ливерпуль. Я тут купил одну книжку – сто главных церквей Британии – и хочу посмотреть некоторые из них в этот приезд. Чтобы отдохнуть от современной архитектуры.
– Я знаю самую
– Правда? Это недалеко отсюда?
– Нет, тебе не повезло, – засмеялась я. – Это очень далеко. В Сомерсете. Точнее, в Эксмуре.
– Эксмур? Мне нравятся слова, в которых есть «каэс». – Глаза Макса за очками игриво загорелись. – Наверное, ее возраст определяли с помощью рентгена?
– Не думаю, – снова засмеялась я. – Она древняя, но не настолько. Зато она рядом с морем.
– А ты сможешь мне ее показать? У тебя найдется время?
– Вообще-то, я сейчас не работаю. Я ушла из газеты и хочу осмотреться, чтобы понять, что мне действительно хочется делать дальше. Я с удовольствием с тобой съезжу. Но это очень далеко. Примерно часа четыре на машине.
Макс принялся листать свой ежедневник.
– Завтра у меня встреча. Как насчет четверга? – спросил он. – Это первый съемочный день Натали.
– Годится.
– Винс вас отвезет, правда, Винс? – предложила Натали, наклоняясь вперед к шоферу. – Ты сможешь отвезти меня на съемки, а потом вернуться и забрать их.
Шофер кивнул головой.
– С удовольствием, мисс, – ответил он. Но я отлично представляла, как он закатил глаза и подумал: «Сомерсет! Черт их возьми!»
– Восемь утра для тебя не рано? – спросил Макс.
– Нет, мы должны рано выехать, если хотим вернуться в тот же день. Я встречусь с тобой здесь, в отеле.
Мы были уже возле «Метрополитена». Прохожие, идущие мимо, поворачивали головы, чтобы посмотреть на Натали, выходящую из машины, но никто не осмеливался подойти к ней.
– Мы остановились в девятьсот десятом номере, – сказала Натали, старательно игнорируя всеобщее внимание. – Он записан на Макса Огилви.
– Отлично, миссис Огилви.
– Хочешь подняться к нам и что-нибудь выпить? – предложила Натали.
– Нет. Спасибо. Оставляю вас вдвоем. Очень была рада снова увидеться с тобой.
Мы с Натали обнялись и поцеловались.
– Я позвоню тебе и скажу, когда буду свободна для фотосъемок, – пообещала она. – Но давай встретимся раньше, независимо от этого. Приходи ко мне на съемки.
Потом Макс обнял меня.
– Было очень приятно с тобой познакомиться, – сказала я ему. – До встречи в четверг утром.
Швейцар в ливрее выступил вперед, чтобы подтолкнуть огромную вращающуюся дверь, и мистер Огилви и его будущая жена вошли в отель. Несмотря на все пакеты, Максу волшебным образом удалось освободить руку, чтобы обнять Натали.
Как
– Привет, крошка, – протянула она с фальшивым американским акцентом. – Я уже собиралась тебе звонить. Как дела?
– Я сегодня обедала с Натали и ее женихом, и она согласилась фотографироваться.
– Потрясающе!
Она точно была удивлена. Ха-ха! А ты думала, я блефую?! На самом-то деле я блефовала, но Атланте незачем об этом знать.
– Значит, ее парень тоже там был? – говорила в это время Атланта. – Он еще круче, чем она!
– Правда? – Теперь была моя очередь удивляться. Архитектура была для меня тайной за семью печатями.
– Господи, конечно же! Она же встречается с Максом Огилви, правильно? Он самый знаменитый архитектор в Америке. Он нам идеально подходит. Ты можешь снять и его? Нам не помешает несколько его фото в архиве.
– Конечно. Я еду на той неделе показывать ему страну. Но есть одна проблема. Натали отказывается дать интервью. Она принципиально не общается с журналистами.
– Черт! Черт! Черт!
Когда Атланта успокоилась, я была уверена, что все дело провалилось. Теперь, когда я задумалась над этим, даже мне стало очевидно, что нет смысла давать фотографии, если у вас нет к ним текста. Даже мне это ясно.
– Ладно, сними ее в любом случае. Подлизывайся к ней. Может, она все-таки передумает.
– По-моему, это маловероятно.
– Сделай цветной снимок для обложки. Это должна быть студийная съемка. Но мы платим только за публикации, так что если она не даст интервью, то все расходы будешь оплачивать сама. Согласна?
Согласна или нет, но выбора у меня не было.
Эндрю принес домой горы бумаг, чтобы поработать вечером, и устроился за обеденным столом со своим ноутбуком, а я занялась уборкой квартиры. Так много вещей, и так мало места. Эндрю все время обещал, что мы переедем в квартиру побольше, с садиком, но неизменно добавлял, что сейчас неподходящий момент. Так что пока мы ожидали, чтобы цены на квартиры поднялись или опустились, я точно не знала, чего он ожидал, – я собирала носки и боксерские трусы Эндрю, которые сушились на батарее.
Каждую неделю у меня не меньше получаса уходило на то, чтобы рассортировать его носки по парам. Это была Вавилонская башня из носков. Приходя с работы, Эндрю надевал чистую пару, поэтому в конце недели у меня было двадцать восемь носков, жаждущих партнера. Куча черных, темно-серых и темно-синих одиночек. Причем каждая пара чуть-чуть отличалась от других. Так что мне каждую неделю приходилось поднимать все носки к свету и рассматривать резинку. И волшебным образом всякий раз четыре или пять штук оставались без пары и были приговорены к пожизненному заключению в верхнем ящике комода.