Б.В.Г
Шрифт:
Глава тридцать вторая. Встречи
Оффтопик шестой. Вниз…
Маленькое мохнатое тельце, которое треплют волны… Видимо, не так давно, одна из них жестоко швырнула его о камень. Немного штормит — не следовало купаться в такую погоду. Особенно когда вся родня сидит по норкам на берегу… Но этот малыш был отчаянным. Наверно. Раз уж решился… Что ж, люди, будь это дети мои или Ройхо, всегда совершали сумасбродные поступки просто ради того, чтобы узнать, что это такое. Чтобы заглянуть за какую-то грань… Людей в клетку не посадишь. Не удержишь. Даже
Как когда-то Ройхо, бесплотной тенью я плыл неподалеку и ждал, пока умрет мое дитя. Я никого никогда не спасал… «не вмешивайся» — учил Старший… и не убивал тоже…
…Я почти видел и чувствовал, как истончается невесомый канатик, привязывающий душу к телу. Я должен был успеть за миг до конца. И успел…
…Холод… зверский холод, а затем и боль накатили на меня, а я не мог даже закричать. Ничего не мог. А сознание было немилосердно и не торопилось отключаться. Благо, волны, вроде бы беспорядочно меня болтавшие, все же несли к берегу, где, недолго думая, опрокинули на песок…
Очаг грел, а тяжелые мысли гнал прочь… Ив, спокойный, как вояка, решивший отдохнуть и отоспаться впрок, лежал поперек двух старых матрасов, положив голову сестре на колени… как когда-то Влад…
Пришел миг — и Рон прошептала, глядя сквозь пляшущее пламя:
ты даришь мне свою любовь
и понимаешь мои строки,
и этим пламенем огонь
горел бы ярче, чем очаг…
ты даришь мне свою любовь
и ты не можешь быть жестоким,
но будешь драться за меня
с любым воякой на мечах…
ты даришь мне свою любовь,
при встрече не отводишь взгляда
и понимаешь без бесед
все то, что я хочу сказать.
так будь, возлюбленный и друг,
всю эту жизнь со мною рядом;
как было глупо (это ж надо!)
твоей любви не замечать!
— Никогда не понимал стихов, — не открывая глаз, пробурчал Ив. — По-моему, это сущая ерунда. Какие еще мечи?.. и вообще… чушь…
— Братик, их очень просто понимать, — улыбнулась Рон. — Не задумывайся над словами. Пусть они будут просто как музыка. А ты слушай и наблюдай, что чувствуешь… Давай еще раз…
Почему-то Ив ничего не ответил. Почему-то действительно решил прислушаться… И вдруг осознал, что все звучит совсем по-другому!.. и еще имеет цвет и тепло… как огонь…
Ты даришь мне свою любовь
И понимаешь мои строки.
И этим пламенем огонь
Горел бы ярче, чем очаг.
Ты даришь мне свою любовь
И ты не можешь быть жестоким,
Но будешь драться за меня
С любым воякой на мечах!
Ты даришь мне свою любовь,
При встрече не отводишь взгляда
И понимаешь без бесед
Все то, что я хочу сказать.
Так будь, возлюбленный и друг,
Всю эту жизнь со мною рядом!
Как было глупо (это ж надо!)
Твоей любви не замечать!
Он ничего не сказал на этот раз. Ухмыльнулся только. Но эта ухмылка брата значила для Рон больше, чем любые слова…
Да и для нее самой что-то
Когда-то она правила северными землями наравне с их вождем — Ахмаром. А тот не замечал, как потихоньку превращается в раба… Она смогла единым жестом двинуть северянские орды на срединные земли. Но воля этого древнего существа с внешностью юной девушки разбилась о волю Рон. Как северянская армия — об одинокий Храм…
И сейчас Каяла возвращалась сюда, в Место Краха Всех Надежд. Где надломился край неба и решилась судьба: людям остаться, а не радиксам на этой Земле! И если раньше, до той битвы, она была готова задушить Хранителя своими руками, то сейчас ничего не осталось от той злости. Наоборот — появилось некое чувство родства, которое и привело сюда Каялу. Из самого Убежища да за край карты.
Ее нога ни разу не ступала в Храмовый город, но Каяла знала, куда идти…
Подземелье встретило ее таким же беспокойным вихрем, как Таша и Дину когда-то. Оно, словно живое существо, возмущалось против появления чужака.
Лестница вела вниз, и по пути тьма рассеивалась отблесками огня на стенах. А там, внизу, уже чувствовали и ждали: кто-то идет.
Действительно: ждали. Мужчина и женщина выжидающе смотрели в ее сторону… Каяла сделала шаг и оказалась в оранжевом круге, куда достигал свет костра.
— Мир вам, — сказала она, положив руку на сердце.
— Мир, — ответила Рон, вспомнив, что так здоровался и прощался ее дедушка, как когда-то, наверное, все хиппи.
— Мир, — сказал Ив, просто за компанию с сестрой.
— Вот мы и встретились, Хранитель, — развела руками Каяла. — Ты победила в битве за Храм. Люди — в битве за право жить. Кто бы подумал, что теперь мы должны быть вместе…
— Почему? — спросила Рон.
— Потому что мир меняется. Он снова стоит на грани, как тогда, тринадцать лет назад. И в центре этого вихря — наши дети. Ваши Мих и Дар и мои Рая и Нефью. Мне давно уже не нужна никакая власть. Я просто хочу, чтоб у моих детей было все хорошо. И вы — тоже… Мы должны им помочь.
— Садись, поговорим… Каяла… — Рон сделала приглашающий жест. Ив кивнул…
…Это была странная беседа. Любая беседа становится странной, если говоришь с радиксами. Да разговорись марсиане с землянами, не странней бы получилось… У разных видов людей и мысли идут по-разному, поэтому дьявольски сложно бывает навести хоть хрупкий мостик между берегов непонимания…
— …Бога Войны больше не почитают, — говорила Каяла, — я думаю, он исчез. Боги тоже умирают иногда. — (Рон невольно вздрогнула при этих словах…) — Сейчас за нами наблюдает кто-то другой, и ему, этому другому, похоже, люб совсем иной мир. И ведет он его к тому, чтобы никто не спорил, кто должен теперь остаться: все останутся… И люди, и все виды радиксов, сколько их ни есть… Но всему в мире есть стена. И почему-то именно наши дети пошли ее ломать… — стеклянные глаза Каялы вдруг ожили, и голос резко изменился: — Вы видели, какой странный нынче парад?..