Азенкур
Шрифт:
Сэр Мартин глянул на Хука удивленно, однако продолжал стоять на своем:
— Он объявлен вне закона! И служит лорду Слейтону!
— Он служит мне.
— Он… — Сэр Мартин не договорил, смешавшись под взглядом сэра Джона.
— Он служит мне, — повторил сэр Джон уже с угрозой. — Он за меня сражается — значит, я его защищаю. Тебе известно, кто я?
Сэр Джон помолчал в ожидании ответа, однако сэр Мартин недвижно застыл и уставился помутневшим взором в небеса, словно прислушиваясь к беседе ангелов.
— Передай его милости, пусть по этому поводу обращается ко мне, —
— Конечно, господин, обязательно, — глянув на сэра Мартина, ответил за него Уильям Сноболл.
— Илия пророк, — вдруг очнулся тот, — питался хлебом и мясом у потока Хорафа. Ты об этом знал?
Сэр Джон в явном замешательстве оглядел сэра Мартина, который всерьез ждал от него ответа.
— У потока Хорафа, — доверительно поведал сэр Мартин, словно открывая великую тайну, — можно укрыться от врагов.
— Иисус прослезился, — кивнул сэр Джон.
— Неудивительно, — вздохнул отец Кристофер.
Приподняв Ников лук, он грохнул им по столу, отчего лошади дернулись, а взгляд сэра Мартина сделался осмысленным. Одарив сэра Мартина ангельской улыбкой, отец Кристофер продолжил:
— Забыл сказать, что я тоже священник. Примите же мое благословение! — Он достал из-за пазухи золоченый крест и простер его к людям лорда Слейтона. — Любовь Господа нашего Иисуса Христа да утешит и укрепит вас, дабы вы немедля убрали свои тухлые морды и вонючие задницы с наших глаз! — Он крестообразно махнул распятием перед всадниками. — Ступайте!
Том Перрил не сводил глаз с Хука. На миг показалось, что злоба в нем пересилит всякую осторожность, однако он тут же отошел и принялся подсаживать брата в седло. Сэра Мартина, вновь впавшего в дремотное состояние, увел Уильям Сноболл, за ними последовали остальные.
Сэр Джон, свесившись с жеребца, подхватил кружку Ника и осушил до дна.
— Напомни, Хук, за что тебя объявили вне закона?
— Я ударил священника, сэр Джон.
— Вот этого? — ткнул командующий большим пальцем вслед отъехавшим всадникам.
— Да, сэр Джон.
Командующий покачал головой.
— Ты поступил дурно, Хук. Не стоило его бить.
— Да, сэр Джон, — покорно согласился Хук.
— Надо было взрезать этой мрази тухлое брюхо и протащить сердце через вонючую задницу! — отчеканил сэр Джон, поглядывая на отца Кристофера в надежде, что тот оскорбится, однако священник лишь кротко улыбался. — Он сумасшедший, этот твой знакомец?
— Несомненно! — отозвался отец Кристофер. — Как половина святых и чуть не все пророки. Вы, поди, не стали бы охотиться с Иеремией?
— К чертям Иеремию, — отмахнулся сэр Джон. — И будь проклят Лондон. Меня опять вызывает король.
— Господь да благословит ваш путь, сэр Джон, и дарует благополучное возвращение.
— Если король Гарри не заключит мир, с возвращением мы не задержимся.
— Мира не будет, — уверенно произнес отец Кристофер. — Луки натянуты, стрелы готовы в полет.
— Будем надеяться. Хорошая война принесет хорошие деньги, а мне они не помешают.
— Тогда я помолюсь о войне, — благодушно откликнулся священник.
— Я месяцами только о ней и молю!
Хук подумал, что теперь молитвы сэра Джона будут
Часть вторая
Нормандия
Глава четвертая
Нику Хуку с трудом верилось, что мир может вместить столько кораблей. Флот он впервые увидел в Саутгемптонской гавани, когда сэр Джон собрал своих людей на берегу, дабы королевские чиновники пересчитали войско. Договор обязывал сэра Джона представить девяносто лучников и тридцать латников. Остаток денег на их содержание ему полагалось получить при отплытии, но прежде количество и пригодность бойцов проверяли специально назначенные люди. Хук, стоя в общем строю, не сводил благоговейного взгляда с кораблей, заполнивших всю гавань так, что за ними не было видно воды. Сентенар Питер Годдингтон утверждал, что для перевозки армии собрано полторы тысячи судов — немыслимое количество, в которое Хук никогда не поверил бы, не случись ему увидеть порт своими глазами.
Королевский инспектор, пожилой круглолицый монах с вымазанными в чернилах пальцами, шел вдоль строя, оглядывая солдат и проверяя, не набрал ли сэр Джон калек, мальчишек и стариков. Его сопровождал насупленный рыцарь в одежде с королевским гербом, осматривающий оружие. Оружие оказалось в порядке: от сэра Джона Корнуолла иного не ждали.
— В договоре указаны девяносто лучников, — укоризненно заметил монах, дойдя до конца строя.
— Истинная правда, — радостно согласился отец Кристофер, оставленный распоряжаться делами в отсутствие сэра Джона, уехавшего на встречу с королем.
— А у вас девяносто два! — с напускной строгостью заявил монах.
— Сэр Джон отберет двоих самых негодных и выкинет за борт! — успокоил его отец Кристофер.
— Хорошо, хорошо, — отмахнулся монах, взглядывая на насупленного рыцаря. Тот, удовлетворенный виденным, одобрительно кивнул, и монах вновь обратился к отцу Кристоферу: — Деньги привезут нынче днем. Да благословит вас Бог!
Монах взобрался в седло и поскакал к другим отрядам, ожидающим проверки. Его подручные, крепко сжимая в руках льняные футляры с листами пергамента, побежали следом.
Торговое судно, на котором предстояло отплыть Хуку, — осадистое, с тупым носом и квадратной кормой — называлось «Цапля», с толстой мачты свисал штандарт сэра Джона Корнуолла. Борт о борт с «Цаплей» был причален личный корабль Генриха, «Королевская Троица», размером с целое аббатство. Внушительности ему придавали увешанные знаменами сине-красно-золотые деревянные надстройки на корме и носу, из-за которых корабль выглядел непропорционально тяжеловесным — как деревенская подвода со слишком высокой копной сена. На бортах крепились белые щиты с красным крестом, с рей свисали три больших флага, на бушприте развевалось красное знамя с четырьмя белыми кругами, соединенными черными надписями.