Азеф

Гуль Роман Борисович

– Есть у меня к вам личная просьба, Алексей Александрович, - проговорил Азеф. Лопухин уже стоял. Встал и Азеф.

– В чем дело?

– Я просил бы вас прибавить мне жалованье, - Азеф поймал насмешливый взгляд директора и сжался под ним.
– Я полагаю, что сведения, даваемые мной, заслуживают...

"Ага, вот где план покушения на мою жизнь", - улыбаясь, подумал Лопухин. "Этот негодяй лжет, желая получить за это деньги, шантаж".

– Хорошо, я подумаю об этом. Но полагаю, что это не стоит в связи с

покушением на мою жизнь?
– презрительно рассмеялся Лопухин.

– Думаю, что за мою работу я заслужил больше доверия.

– Нет, нет, я шучу, я подумаю, и думаю, - задержался Лопухин, - что я вам прибавлю, ибо сведения, конечно, интересные, а пока... Прощайте, благодарю вас, - и сам не зная как, Лопухин протянул холеную руку в плавник Азефа.

Застоявшаяся лошадь ждала бегу. Перебирала забинтованными ногами. Когда в дорогом пальто и цилиндре вышел Лопухин, она рванулась, не дала ему сесть. Лопухин впрыгнул находу. Кучер, ударив обеими вожжами, передернул и бросил с места хорошим ходом.

Сергиевской, Литейным, Пантелеймоновской летели они. Лошадь вымахнула на Фонтанку. "Как просто, бомба и кончено", думал Лопухин, рассеянно смотря на проходящих людей. "Убили же Сипягина". Он почувствовал, что пробежала нервная дрожь и захотелось зевнуть. "Чорт знает, какая ерунда", - пробормотал он, вылезая из экипажа и входя в подъезд департамента полиции, не обратив внимания на поклон галунного, ливрейного швейцара.

23

Азеф шел медленно в сторону Воскресенского проспекта. "Если не дураки, схватят", - лениво думал он, - "дураки, - от кареты не останется щепок". Остановившись, он закурил. Папироса не раскуривалась. Когда раскурил, Азеф, тяжело ступая, пошел, напевая любимый мотив: "Три создания небес шли по улицам Мадрида". С очереди взял извозчика, сказав: "Страховое общество "Россия". И поехал внести страховую премию, за застрахованную в обществе "Россия" жизнь.

24

В "Аквариуме" за бутылками и кушаньями сидели веселящиеся люди. Куплеты закидывающей ноги певицы летели в зал. Певица была в зеленоватоблестком платье.

– Я голоден, как чорт, давай хорошенько поужинаем, - пробормотал Азеф.

С аппетитом жуя бифштекс, Азеф посматривал и на рябчика в сметане, которого дробил ножем и вилкой Савинков. Вместо певицы на сцену выкатился мужчина в костюме циркача с порнографическими усами и, делая невероятные телодвижения, заплясал под ударивший оркестр.

Матчиш прелестный танец

Живой и жгучий

Привез его испанец

Брюнет могучий.

– Я сегодня был на Фонтанке, обдумывал план, - рокотал в звоне зала Азеф, - "поэт" должен обязательно стоять на Цепном мосту. Плеве может поехать по Литейному. Это надо учесть.

Мужчина вихлялся всё безобразнее:

В Париже был недавно

Кутил там славно.

В кафешантане вечно

Сидел беспечно...

– Только

знаешь, я твоему Алексею не верю. Ты думаешь, он хорош для метальщика? Ведь тут нужен железный товарищ. А Алексей нервная баба.

– Пройдет.

– Что значит пройдет? И ставить дело прямо у департамента - всё-таки идти на отчаянность. У департамента шпиков, филеров кишмя кишит. Или ты думаешь, они такие дураки, что даже к департаменту подпустят?

– Дело тут не в дураках. До сих пор ни один из товарищей не замечал слежки. Все ходили чисто. До четверга три дня. Так почему ж за три дня всё изменится, когда не менялось за три недели?

– Измениться может в одну минуту.

– Если будет провокация?

– Хотя бы. А ты что думаешь, этого в нашем деле не надо учитывать? Разве ты знаешь насквозь всех товарищей? Мне, например, некоторые могут быть подозрительны, - нехотя проговорил Азеф.

– Ерунда! Лучших товарищей нет в партии.

– Ну, как знаешь, - пробормотал Азеф, - я сказал, попробуем счастья. Но если б не желанье товарищей, я бы всё-таки не приступил к выполнению. Можно ставить по другому.

– То есть?

На сцену вплыли мужчина во фраке, женщина в полуголом оранжевом платье. Музыка заиграла томительно. Они начали танец.

– Ну, хотя бы так, - вяло рокотал Азеф, - у Плеве есть любовницы. Одна, графиня Кочубей, живет на Сергиевской с своей горничной. Очень просто. Можно выследить, когда он туда ездит.

– Там?

Азеф растянул губы и скулы в улыбку.

– Нехитрый ты, Павел Иванович, слабо на счет организационных способностей. Всё прямо в лоб. Надо кому-нибудь из товарищей познакомиться с горничной, подделаться, вступить в самые настоящие сношения, прельстить можно деньгами. Когда Плеве будет в спальне, товарищ у горничной, он отопрет двери и всё.

– Ты понимаешь, что говоришь? Ведь это же будет узнано, печать выльет на нас такие помои, что ввек не отмоешься.

– Чушь, не всё равно где убить?

– Не всё равно.

– А я вот, если не удастся твой план, обязательно отправлю тебя на мой план. Ты элегантный, должен нравиться горничным, - и Азеф высоко и гнусаво захохотал.

– Брось глупые шутки, Иван Николаевич, - вспыльчиво проговорил Савинков. Через три дня может быть все погибнем, а ты разводишь такую пошлость.

Выраженье лица Азефа мгновенно сменилось. Он смотрел ласково.

– Я ж не всерьез.

Савинков смотрел на сцену. Танец был красив. Танцовщики стройны. Тела как резиновые, до того гнулись, выпрямлялись и снова шли в танце.

– Тебе надо денег?
– пророкотал Азеф.
– Я завтра уезжаю.

– Уезжаешь?

– Да. По общепартийным делам. После акта пусть товарищи разъезжаются.

– Кроме тех, кто будет на том свете, конечно? Не слушая, Азеф отдавал приказания: