Азбука православной веры

Зоберн Владимир Михайлович

Милосердие искреннее и деятельное; сострадание ко всякой скорби; снисхождение к проступкам и слабостям братьев твоих; уважение к их доброму имени, прощение обид; любовь к врагам; смирение; добрый пример; обязанности гражданина, отца семейства, сына, друга; обязанности доброго хозяина или честного работника— исполняешь ли все это?

Вот и здесь, конечно, найдется достаточно предметов для исповеди!

3. Что же касается до обязанностей твоих к самому себе, тут будет еще больше:

Ты имеешь душу бессмертную: как ты печешься о ней? Не живешь ли почти так, как бы не имея ее?

Когда ты делаешь добро, что

побуждает тебя к тому? О действиях судят по намерению. Худое намерение портит лучшие, на первый взгляд, дела. Скажи, чувство ли долга бывает побуждением твоих действий? Желание ли исполнить волю Божию, или свое-корыстные побуждения, гордость, желание похвал и уважения света?

Как чувствуешь себя в отношении к воздержанию, к чистоте душевной?

Если бы другой человек говорил твоей жене, твоей дочери то, что ты, может быть, говаривал много раз другим женщинам, невинным девицам, что подумал бы ты о нем? Не почел ли бы его очень виновным?

Разве то, что тебе кажется отвратительным в другом, не такое же и в тебе?

Можно бы продолжить это испытание совести, оно, поверь мне, далеко не полное. Но и этого достаточно, чтобы убедить тебя, если ты хочешь убедиться, что и в тебе есть достаточно оснований для очень важной и долгой исповеди!

Ступай же, друг мой, во врачебницу покаяния, и чем скорее, тем лучше; избери себе доброго духовника, который бы мог наставить тебя. Если и не найдешь такого, какого бы желал, не останавливайся на этом; Спаситель будет твоим наставником. Ты исповедуешься Господу, а священник есть только свидетель, которому дана благодать разрешать твои грехи, каков бы он ни был лично. Иди только с верою и покаянием, с упованием крепким на милосердие Божие. Не бойся того, что не можешь припомнить всех своих грехов: что до этого! Лишь бы не была тому причиной холодность и нерадение. Говори, что помнишь, говори искренно, смиренно, кайся истинно, с твердым намерением не впадать добровольно в грех. Господь простит тебе все и дополнит недостаток твоего признания Своею благодатью. Он требует только доброй воли и смирения. Раскаяние есть сущность исповеди.

Иди же, умоляю тебя. Поверь, что только первый шаг труден. Ты узнаешь, какое чувство счастья и спокойствия доставит тебе отпущение грехов твоих. Одно истинное благополучие есть на земле — мирное сердце, плод очищенной совести!

Глава 26

В. — Зачем приобщаться часто? И раз в год вполне достаточно.

О. — Прежде всего я должен спросить у тебя, веришь ли ты слову Божию? Веришь ли, что Святейшая Евхаристия есть истинное Тело и Кровь Христа, Бога нашего ?

И возможно ли не верить, слыша слова Его:

И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов. (Мф. 26. 27, 28). Сие творите в Мое воспоминание (Лк. 22. 19).

Ясно ли это? Господь говорит: «Сие», значит — то, что вы видите, что приемлете, это — Тело Мое. Может ли быть какое сомнение? Он говорит: пейте из нее все, возможно ли кого-нибудь лишать этого

дара Христова?

Припадем же к ногам Иисуса и воскликнем: «Аминь, аминь! Веруем, Господи, что это само пречистое Тело Твое, и сама честная и животворящая Кровь Твоя! Благодарим Тебя, Спаситель наш, что совершил вполне спасение наше! Если бы Ты не дал нам этого благословенного Таинства, во веки пребывающего, то мы погибли бы непременно! Но Ты, Премилосердный, искупив нас, даровал нам и Святейшую Евхаристию, чтобы мы, падающие, восставали, оскверненные очищались, умерщвленные грехом оживотворялись Тобою. Чтобы Тебя ради Дух Святой, от Отца исходящий, пребывал в нас и наставлял нас на всякую истину, чтобы Тобою и о Тебе мы живы были во веки, аминь!»

Скажешь ли теперь: «Зачем приобщаться часто?» Дерзнешь ли сказать, что «и раз в год вполне достаточно»?

Поистине несчастны те, которые удаляются от Божественных Даров, предлагаемых нам любовью вечной и неизреченной! Господь снисходит к ним, не гнушается их нечистотою, а они с холодностью и равнодушием отвращаются от своего Спасителя, или приходят по принуждению. О, крайнее ослепление и безумие гибельное!

Как же не причащаться часто? Разве тебе известен час смерти твоей? Разве не знаешь, что каждое тяжкое прегрешение удаляет тебя от Бога и лишает благодати Его? Что же будет с бедной душой твоей, если в этом несчастном состоянии постигнет тебя смерть? Кто поручится тебе, что ты успеешь тогда принести покаяние и причаститься животворящих Таин?

Не так поступали первые христиане: они причащались Божественной Трапезы — Тела и Крови Христовой каждый день, или, по крайней мере, каждую неделю. Как же нам не приходить к причастию по крайней мере в посты, назначенные Церковью для нашего покаяния и очищения? Неужели тяготимся несколькими днями приготовления для получения такого драгоценного дара?

Страшно подумать, до чего может довести холодность и равнодушие к вере или гордость разума! О, друг мой! Будем непрестанно бороться с духовной гордостью, которая влечет в бездну, и горячими мольбами испрашивать смирение, которое Господь поставил в основание всех добродетелей!

Глава 27

В. — Зачем посты? Ведь не «входящая в уста сквернит».

О. — Правильно: не мясо сквернит тебя в пост, а неповиновение закону церковному, которому велено покоряться.

Здесь дело не в мясе и молоке, а в сердце, которое противится необходимой заповеди, а не тяжкой, если ее приемлют с доброй волей.

Но, кроме необходимости повиноваться всем законам церковным, нужно прибавить, что эти законы основаны на важных и мудрых причинах.

Пост освящен примером Самого Господа. Он не имел, конечно, как безгрешный и пресвятой, нужды в очищении, но Он показал нам, что пост полезен и необходим, и научил нас, как нужно соблюдать его (Мф. 6.16–18).

Потому-то апостолы и все верные постились часто, узнав на опыте, что пост усмиряет страсти, просветляет ум, смиряет гордость духа и делает душу владычицей над телом.

Мы обязаны соблюдать посты в назначенное Церковью время, и не только не употреблять скоромного, но и не позволять себе роскошной и прихотливой постной пищи, что было бы преступным фарисейским лицемерием.