Азарт простаков
Шрифт:
Эмилия тихо засмеялась. Можно будет за границу съездить. В Германию, на прародину отца. С Влекомовым? Ну-у… Можно и с ним… Он по-немецки немного разговаривать может… Но ехидный он, доведёт своим языком до кипения или другого греха.
Тогда, может, с Ленкой махнуть? Только чтобы она не знала, откуда вдруг денежки взялись. Не то – слопает! Не её выбрали!
Нет, всё же лучше с Влекомовым. Денежек у него, правда, негусто, но так и быть, поделимся. Впрочем, время ещё есть, надо подумать. Главное – судьба ей улыбнулась! И не криво, как обычно. А во
Каждый в душе считает себя достойным большой удачи. Большой любви. Большой зарплаты. Большого… А имеет – чем бог наградил.
А Ленка тем временем времени не теряла. И предложение Макса фон Ригеля её перестало интересовать. Вот так-то. Нет, она не отказалась бы от трёхсот тысяч рубликов, но вырисовывалась более манящая перспектива.
Человеку свойственно в стремлении к большому идеалу попирать более мелкие. Вспомните строительство коммунизма и капитализма.
На горизонте, как авианосец на морской глади, вырастал большой идеал. В облике небольшого, но плотного мужчины с небольшой, но плотной щёточкой усов. На верхней губе, естественно.
Да, он был вдвое мельче недавно осчастливленного и покинутого Жоры, но – в десять раз крупнее по валютному курсу. Попросту говоря, это вам не дворник, а капитан дальнего плавания.
Хотя очень часто идеал велик на удалении, но скукоживается при приближении. Вспомните, опять же, строительство коммунизма, да и капитализма…
Хорошо иметь много друзей. Пусть даже подруг. Вот пошла на масленой на внезапную свадьбу к Ляльке Крутогиной, тоже подружке с незабвенных профкомовских времён. Подруге удивительной – до сорока шести лет не сумевшей побывать замужем. Хотя бы разок. И это при нормальной, пусть и не выдающейся, внешности и тихом нраве.
Единственная дочь одинокой матери. Таких называют домашними девочками.
Вообще-то таких домашних Ленка недолюбливала: многими комплексами страдают. Но Лялька была девкой простой, без комплексов, без подвоха. Отец умер, когда ей было девять лет. А любимая мамочка, испугавшись одиночества, стала дочку всячески оберегать от лиц противоположного пола и, главное, от замужества. И вообще – от мужиков, от беременности и прочих излишних хлопот.
Ляльке, правда, удалось тайком лишиться невинности и даже пару раз сделать аборт, но в остальном маме перечить не смела.
В прошлом году маму призвал Господь, и Лялька осталась одна в трёхкомнатной квартире.
Её зарплата на нынешней работе – менеджер торгового зала в супермаркете – при всей многозначительности названия должности не соответствовала занимаемой жилплощади в условиях непрерывного совершенствования работы ЖКХ.
Да, большинству граждан, чтобы стать скромнее, надо брать пример со своей зарплаты.
И, глядишь, привела бы Лялька свою жилплощадь в соответствие со своей зарплатой с помощью добрых
Вокруг Ляльки закрутился некий Пейсахович, по должности – отставной майор милиции, в душе – поэт. А менту-поэту взять под контроль женскую душу вместе с сопутствующими материальными ценностями – что два привода совершить. Второй из которых – в загс.
Тем более органы нежных чувств у женщин – уши. Вот в них Пейсахович и напевал настолько умело, что через три недели осуществил добровольный привод Ляльки в известное матримониальное учреждение с последующей пропиской новобрачного в её трёхкомнатной.
Не все подруги Ляльки были веселы на этой свадьбе – часть из них уже лишилась мужей и не имела пустующих трёхкомнатных квартир. Но оказался там один невзрачный мужичок, приятель жениха. С усиками. После третьей рюмки стал слегка заикаться.
Никто на него внимания и не обратил, но все дамские ушки навострились, когда он произносил тост:
– Мы, моряки, особо ценим тихие семейные гавани, где нас ждут верные подруги. Не у всех нас имеются такие гавани, к сожалению. Я рад, Боря, что ты обрёл её!
– Кого он имеет? – переспросила насторожившуюся Елену присутствующая общая подруга Лидочка. – Гавань? Или… А у него чё – нету? А кто он – полковник?
Елена косо взглянула на лоснящуюся после подтяжки круглую щёку подруги, с удовлетворением отметила – на арбуз похожа стала, вспомнила: так толком и не расспросила об операции, точнее – не слушала, что молола Лидка, на Жору тогда глядела. Толкнула локтем в бок:
– Тихо! Дай умных людей послушать!
Лидкино лицо не отреагировало натянутой кожей, только выпученными глазами. Но если бы Елена была тогда внимательней, её опасения насчёт подругиных намерений удесятерились бы.
Лидочка в прошлом году провернула дельце, которое самой Елене не снилось. Нет, если по-честному – снилось! Но чтобы – наяву! Да в исполнении бывшей заместительницы – это уж слишком!
О Лидочкином рекорде
Использовав старые связи, Лидочка достала путёвку в подмосковный санаторий министерства обороны. Оборона-то стала проницаемой не только в отношении границ и разных технических секретов. И не только для всяких агентов, но и для ищущих дам.
Вот Лидочка и оказалась в одном из бывших элитных бастионов воинского здравоохранения.
Третий год она пребывала в разведёнках, не по своей воле, а значит – при своей боли. У Кольки – кризис запоздалого среднего возраста, а ей одной теперь мучиться? Вот и пошла Лидочка на штурм здравоохранительных бастионов.
Думала, она одна такая хитрая, а на аллеях парка прекрасного Истринского санатория шпалерами выстроятся одинокие генералы и полковники. Как бы не так! Шпалерами стояли одинокие разновозрастные дамы – и стройные, и сдобные, и интеллигентные, и не слишком, но все – с ищущими взаимопонимания взорами.