Азарт простаков

Райтаровский Анатолий

– Откройте! – ответил хриплый мужской голос. – Налоговая полиция!

Эмилия молча бросилась обратно в свою квартирку.

– Ленка! Там налоговая полиция! – страшным голосом сообщила она телефонной трубке. – Васю, наверное, выследили! Что делать?

– Не открывай ни в коем случае! – решительно откликнулась Ленка, отлично разбиравшаяся в чужих проблемах. – Они не имеют права!

– А вдруг ворвутся? – испуганно вопросила бывший милиционер Эмилия, хорошо осведомлённая о милицейских нравах. – И чем полиция лучше

милиции? Называется на западный манер, но манеры у неё наши. Да ещё налоговая! Уж эти точно обдерут как липку!

– Спрячь всё! Рассуй по шкафам формы и материал! И не открывай! – отрывисто, как капитан с мостика тонущего корабля, командовала подруга.

Эмилия бросилась исполнять команду со скоростью матроса, заделывающего пробоину ниже ватерлинии.

2

Петербургский институт ядерной физики размещается в лесу близ Гатчины. И сокращённо именуется ПИЯФ. Не слишком благозвучно. Поэтому его чаще именуют по старинке – ЛИЯФ.

Лес сегодня предвесенний, мартовский, ещё дремлющий. Под соснами и берёзками прячутся от тепла сугробики серого ноздреватого снега. Зонтик и снегу бывает нужен.

Март в Питере – самый солнечный месяц. По статистике. А статистика – она вроде истории: непристойная девка как империализма, так и социализма.

Вот и сегодня, прикрытый пасмурным одеяльцем неба, лес лениво перебирает еловыми лапами и кивает берёзовыми головками на статистическую погрешность – солнца-то нет. Подремлем. Будто и дела ему нет до ядерных проблем, решаемых недремлющими человеками в его уютной тиши.

Просто пастораль какая-то.

А внутри зданий – проход только с сопровождающим, контрольные пункты за каждым поворотом. Убедительная бдительность.

Влекомов мысленно порадовался за ПИЯФ – в нём жизнь не просто теплилась, но заметно трепыхалась.

Он возвращался из местной командировки. Ну, почти из местной. Из Гатчины в Питер. Из Института ядерной физики в НИИ «Фотон». Стоп!

Какой смысл ехать в «Фотон», если в «Фотон» можно не ехать? Уже два часа, пока доберёшься с юга города на север – часа полтора пробежит.

Преждевременный конец рабочего дня светит ярче заходящего солнца. А потом – через весь город с севера на юго-восток, к себе на Правый берег.

Нет, извините. Есть более оптимальные варианты использования освободившегося рабочего времени.

Вот, например, к Эмилии заехать. Сам бог велел! От площади Победы – два шага. Магазин по пути найдётся. Не зайдёшь – предбывшая супруга не обидится. Зайдёшь с бутылкой – обрадуется. А что, бутылка – веская причина для радости у простого человека.

– Евгений Парфёнович, вы где выходить будете? – прошелестел сбоку голос вежливого Цвайбунда, коллеги, с которым предпринят был сегодняшний вояж в ЛИЯФ.

Цвайбунд всегда со всеми вежлив и со всеми на «вы» – от генерального директора

до уборщицы. Манера приятная, но настораживающая. Несовременная. Недемократическая. Не… А может, он и в театр регулярно ходит?! Или даже в филармонию, чего доброго?!!

Своей взаимной вежливостью они изрядно шокировали лияфовцев. А ребята там оказались интересные. В каждом чувствуется индивидуальность, ум – и никакого выкаблучивания. Простая манера общения. Сразу перешли на «ты» и охотно делились опытом выделения и усиления сверхмалых сигналов.

С уважением отнеслись к задаче гостей – выделить сигнал энергией три электрона на фоне тепловых и дробовых шумов и усилить его до пары вольт. Чувствовалось: нечасто им приходится обсуждать свои и чужие проблемы с посторонними – гости редки.

В лаборатории три научных сотрудника, у каждого – свой компьютер с выходом в интернет. «Фотон» себе такого позволить не мог. Но ему, по правде, и надо меньше – по одному бы компьютеру на лабораторию, а с выходом в интернет – по одному на отдел.

Несбыточная мечта.

– Сейчас выхожу! – откликнулся он и немедленно исполнил обещание.

Путь до Эмилии вкупе с бутылированием в «Пятёрочке» занял полчаса. Влекомов предвкушал тёплый приём. Настроение, и так неплохое, продолжало подниматься. Но…

Лифт в парадной Эмилии не работал. Этаж – седьмой. Возраст тоже. В десятках. Итог – настроение падало по мере подъёма. И тут Влекомова осенило.

Он уже нажал на кнопку звонка, когда дверь за спиной открылась. Из противоположного отсека вышла дама лет восьмидесяти. Со старушечьей непосредственностью она тут же обратилась к Влекомову:

– Вы к кому?

– А вы корреспондент журнала «Хочу всё знать»? – отреагировал Влекомов.

– Ой, лифт не работает? – отвлеклась дама.

– Не работает! – охотно подтвердил Влекомов.

– Позвоните, пожалуйста, в аварийную службу, когда войдёте! – попросила дама, не решаясь приступить к спуску при отсутствии гарантий автоматического подъёма.

– Ага! – кивнул Влекомов.

Послышались шаги Эмилии и её голос:

– Кто там?

Влекомов, отшатнувшись от дверного глазка, прохрипел искажённым голосом:

– Откройте! Налоговая полиция! – и подмигнул старушке.

За дверью ойкнули – и послышалось топотание убегающей Эмилии. Влекомов поспешно нажал кнопку звонка и рыкнул:

– Открывай!

В ответ раздался хлопок закрывшейся двери и лязг запоров.

Влекомов остался на площадке с чистой шеей и любопытствующей старушкой.

– Напугали? – спросила она.

– Испугалась дурёха! – пробормотал он, вдавливая кнопку звонка. Глухо. – Мобильник! – сообразил жертва собственной шутки и полез в карман. – Где он? – вопрошал шутник, хлопая себя по бокам, как петух, объявляющий о своих серьёзных намерениях. – Забыл на подзарядке! – дошло до него.