Айсберг
Шрифт:
«Не двигайтесь, иначе ваша лодка взлетит на воздух». Спорить не имело смысла. Скрыться «Дракону» некуда. Окруженная со всех сторон льдом, подлодка потеряла свободу маневра. Даже гидролокатор сейчас бесполезен. На поверхности полыньи его эффективность минимальна.
Но главная опасность заключалась не в этом.
Миковский наблюдал за экраном радиолокатора, склонившись над плечом своего помощника. Два вертолета приближались к подлодке, держась у самой поверхности льда. Снежная буря и магнитные вихри затрудняли видимость и создавали серьезные помехи
— Они идут низко, скрываясь за цепью торосов, — предупредил Григорий.
— Фиксирую пуск ракеты, — прокричал гидроакустик со своего поста.
— Черт! — Миковский взглянул на мониторы камер внешнего обзора. Сквозь плотную снежную пелену виднелись лишь смутные очертания ледяных торосов, окружающих полынью. — Активировать систему радиоэлектронного подавления. Выбросить дипольные отражатели!
Нет ничего хуже, чем попасть под удар противника на поверхности. Миковский предпочел бы сейчас оказаться на дне глубокой океанской впадины… Вот там-то они и скроются… Плевать на то, что под водой их тоже ожидает какой-то неизвестный враг. На глубине шансов на выживание у «Дракона» было значительно больше.
— Заполнить цистерны главного балласта! — скомандовал он Григорию. — Экстренное погружение!
— Понял. Выполняю.
По «Дракону» эхом прокатился вой сирены. Подлодка задрожала от напора воды, стремительно заполняющей балластные баки.
— Продолжайте выбрасывать отражатели до тех пор, пока лодка не скроется под водой! — скомандовал Миковский операторам поста управления огнем. — Определите, кто там ждет нас на глубине. Мне нужен захват цели и расчет угла атаки сразу после погружения.
Операторы кивками подтвердили получение приказа. Миковский вернулся к экранам мониторов. Из корпуса подлодки в воздух вылетали облака тонко нарезанной фольги. Дипольные отражатели должны были сбить приближавшуюся ракету с курса на цель. К несчастью, порывы ветра уносили обрывки фольги сразу после того, как они оказывались в воздухе. Подлодка по-прежнему оставалась открытой мишенью.
Балластные цистерны наконец заполнились водой, и субмарина стала стремительно погружаться.
Миковский внезапно заметил движение на экране одного из мониторов… На них мчался снежный вихрь.
«Управляемая ракета!»
Попадание казалось неизбежным.
Неожиданно внешние видеокамеры залило водой — и картинка исчезла.
Затем последовал оглушительный взрыв. Подлодка вздрогнула, как будто по ней ударили гигантским молотом. Ударной волной ее накренило, и камеры вновь оказались над водой. Экран монитора заполнился изображением берега полыньи за кормой «Дракона». На глазах у Миковского во льду образовался огромный кратер. Огненный шар повис над водой. Швартовочные тумбы взлетели в воздух.
Ракета промахнулась! Ненамного, но промахнулась! Похоже, отражатели все-таки сработали и отвернули ракету от цели на несколько градусов.
Взрывной волной лодку на мгновение
Миковский поблагодарил всех земных и морских богов и собирался уже отойти от мониторов, как вдруг краем глаза заметил появившуюся на одном из экранов тень. Картинка была размытая, но сквозь прозрачную синеву кристально чистой воды казалась поразительно живой.
На противоположном гребне появилась фигура солдата, одетого в белый арктический комбинезон. На плече у него покоилась длинная черная труба, нацеленная прямо в объектив видеокамеры.
«Реактивный гранатомет», — успел подумать Миковский, прежде чем из трубы вырвался язык пламени.
— Приготовиться к удару! — проревел он.
Ракета поразила цель еще до того, когда утихло эхо его крика. Подлодка содрогнулась от взрыва. Уши у Миковского заложило от оглушительного грохота. Бронебойная боеголовка прошила корпус субмарины где-то в районе кормы.
Вода стала быстро заполнять лодку сквозь пробоину. В боевую рубку из входного люка сочился дым. Субмарина, и без того отяжелевшая от набранного балласта, стала медленно крениться на корму. Рулевые боролись с управлением, тщетно пытаясь выровнять судно. Григорий что-то кричал, наклонившись над ними, но в ушах у Миковского стоял металлический звон и он ничего не слышал.
Подлодка продолжала погружаться, задрав нос. Сквозь шум в голове Миковский стал постепенно различать звуки задраиваемых люков. Экипаж пытался изолировать затопленные отсеки.
Крен достиг тридцати градусов. Миковский посмотрел на экран монитора, наклонившись вперед, чтобы удерживать равновесие на покосившемся полу. Нос подлодки торчал из воды, как морда касатки, выпрыгивающей из глубины на поверхность, в то время как затопленную корму неудержимо тянуло вниз.
Миковский разглядел фигуру гранатометчика, который во всю прыть бежал вдоль стены тороса на противоположной стороне полыньи.
«Куда он так торопится?»
Ответ не заставил себя ждать. Из-за снежной пелены показались два вертолета, выкрашенные в белый цвет, — боевой
«сихоук» и транспортный «Н-92». Транспортник на мгновение завис в воздухе, и из него по тросам заскользили фигурки в белых комбинезонах с автоматическими винтовками за плечами.
Вертолет вновь набрал обороты и скрылся в снежной мгле, направляясь по широкой дуге к дрейфующей станции.
Миковскому не стоило большого труда догадаться о происхождении незваных пришельцев. Его об этом в свое время предупредил Белый Призрак.
«Отряд американского спецназа “Дельта форс”». Оставшийся вертолет назойливо крутился вокруг тонущей подлодки, как муха над носом умирающего быка. Миковский завороженно смотрел на вращающиеся лопасти, предчувствуя скорый конец. Спасти подлодку было невозможно. Он мог надеяться только на милость победителя: на то, что американцы пощадят его экипаж.