Айсберг

Роллинс Джеймс

— Там наши люди, наши коллеги, наши друзья, даже члены семей. Мы понимаем, что это рискованно, но…

Перри внимательно изучал лица собравшихся вокруг него людей. В глазах членов экипажа и ученых виднелась твердая решимость. Он повернулся и вновь забрался на перископную палубу. У него были свои причины, не задумываясь, броситься на помощь пленникам. «Среди них может быть Аманда». Насколько его решение будет обусловлено чувствами к ней? Готов ли он рисковать из-за этого экипажем, гражданскими на борту и даже самой подлодкой?

Он

понимал, что все собравшиеся вокруг полны решимости прийти на помощь своим товарищам, но груз ответственности в конечном счете лежал на его плечах. Нужно было выбирать — либо продолжать побег в сторону побережья Аляски в надежде вызвать подмогу, либо самим выручать из беды персонал «Омеги».

Но что может его маленькая, беззащитная «Полар сентинел» противопоставить вооруженному до зубов русскому «охотнику за подлодками»? В их арсенале только скорость, скрытность и хитрость.

Перри глубоко вздохнул и повернулся к ожидающему указаний радисту:

— Больше ждать нельзя. Подготовьте БОТС для непрерывного вещания по спутниковым каналам. Включите в сообщение сигнал бедствия и запись разговора русских.

— Есть, сэр!

Радист поспешил в радиорубку.

Перри взглянул на доктора Уиллига, затем на дежурного офицера.

— Приготовиться к погружению, — приказал он. — Дифферент на нос — тридцать градусов, глубина — тридцать метров…

Затаив дыхание, все ожидали его решения. Куда теперь — обратно к побережью или на помощь «Омеге»?

Последовавший приказ стал ответом на их молчаливый вопрос:

— Подготовить лодку к движению в режиме максимальной скрытности.

14 часов 35 минут

На борту «Дракона»

Капитан 1-го ранга Миковский наблюдал за действиями операторов горизонтальных и вертикальных рулей, поднимающих лодку на поверхность широкой полыньи. Старший помощник, Григорий Янович, вслух считывал показания глубиномера.

Всплытие проходило плавно.

Янович повернулся к командиру. В глазах его сквозило беспокойство. За год совместной службы офицеры научились понимать друг друга с полуслова. Миковский прекрасно видел, что в душе у подчиненного идет тяжелая внутренняя борьба: «Неужели мы действительно пойдем на это?»

Капитан лишь вздохнул. Они были обязаны выполнить приказ. После побега пленников дрейфующая станция стала для них серьезной помехой.

— Клапаны подачи воздуха перекрыты, — доложил дежурный офицер. — Лодка готова к всплытию.

— Всплываем, — приказал Миковский.

Защелкали тумблеры, загудели насосы, и «Дракон» плавно разрезал поверхность полыньи. С постов зазвучали четкие доклады: наверху все чисто.

— Открыть верхний рубочный люк, — скомандовал Миковский.

Янович махнул рукой матросу, стоящему в готовности у выхода, и повернулся к капитану.

— Береговая команда готова к высадке, — доложил он сдавленным голосом, пытаясь

скрыть свои чувства за беспристрастностью военного профессионализма. — Ваши приказания?

Миковский посмотрел на часы.

— Не спускать глаз с пленников. Проверить и перепроверить готовность зажигательных зарядов. Через пятнадцать минут все наши должны быть на борту. Затем мы быстро погружаемся и уходим на глубину.

Янович смотрел на командира невидящими глазами, как будто мысленно пытался представить себе грядущие события. Какая судьба ожидает их после этого? Простит ли их Господь за содеянное? К сожалению, предвидеть это он был не в силах.

Миковский отдал последний приказ:

— Как только лодка уйдет под воду, подрывайте заряды. От дрейфующей станции не должно остаться и следа.

14 часов 50 минут

Ледовая станция «Грендель»

«Слава богу, что отец остался на “Омеге”», — думала Дженни, с трудом взбираясь на очередной гребень. Их подъем по склону тороса превратился в сплошной кошмар. Варежки ее были изрезаны в клочья острыми ледяными выступами. Пальцы и голени горели от непомерного напряжения, а тело промерзло до мозга костей.

Она со стоном подтянулась на верхушку тороса, где ее уже ожидал Ковальски. Тот помог ей перевалить через острый гребень, и они вместе съехали на спинах по обратному склону, притормаживая руками.

— Вы в порядке? — спросил Ковальски, поднимая ее на ноги.

Дженни вдохнула глоток холодного воздуха и кивнула в ответ. На гребне появились Бейн и Том Помаутук. Молодой матрос легонько подтолкнул собаку, и они оба скатились вниз.

— Сколько еще осталось идти? — спросила Дженни. Том посмотрел на часы со встроенным компасом.

— Метров сто, не больше, в этом направлении, — показал он рукой.

Дженни взглянула на расстилающийся перед ними ландшафт, который казался непроходимым. Повсюду виднелись нагромождения покрытых снегом ледяных глыб, трещины во льду и широкие полыньи. Они уже потратили целый час, чтобы добраться сюда, преодолевая гряду за грядой.

Но выбора у них не было, и, переведя дух, они снова отправились в путь. Яростные порывы ветра набрасывались на крутые склоны торосов, поднимая в воздух вихри снежной пыли. Картина напоминала морской прибой у скалистого берега.

Дженни пряталась от ветра за широкой спиной Ковальски. Широкоплечий приземистый моряк был похож на глиняного голема, величаво марширующего по льду среди сугробов. Уставившись в его спину, она старалась не отставать от него ни на шаг.

Ковальски внезапно поскользнулся и, взмахнув руками, упал на колено:

— Черт!

Его нога полностью провалилась сквозь тонкий лед, обнажив небольшую полынью, диаметром с крышку канализационного люка. Изрыгая ругательства, он откатился в сторону и схватился руками за промокшую насквозь штанину: