Айсберг
Шрифт:
«Сессна» пролетела над долиной, неуклюже покачиваясь с крыла на крыло. Последние усилия умирающего двигателя позволили самолету перевалить через очередную гряду и исчезнуть за холмом, лишь слегка задев поплавком за верхушку ели. Мэтт поморщился от недоброго предчувствия, продолжая всматриваться в даль и прислушиваясь к каждому звуку.
Беда не заставила себя долго ждать. Как отдаленный раскат грома, из соседней долины донеслось гулкое эхо удара самолета о землю.
— Черт! — пробурчал Мэтью.
Через некоторое время над верхушками елей поднялся
— А я еще думал, что это мой день сложился неудачно. — Мэтт повернулся к собакам. — По коням, ребятки. Ужин подождет.
Он схватил армейскую куртку и направился к лошади, качая головой. Где-нибудь в другом месте такое, может быть, и было редкостью, но здесь, на Аляске, пилоты, рискующие жизнью в полетах над суровой Арктикой, стали едва ли не местным колоритом. В их желании бросить вызов природе была какая-то особая мужская бравада. Эти попытки достичь предела возможного зачастую заканчивались трагически. Каждый год около двухсот небольших самолетов разбивалось в удаленных районах Аляски. Компании по спасению имущества, нанимаемые для эвакуации остатков самолетов, были завалены заказами на год вперед, и бизнес продолжал расти. Потерпевших катастрофу самолетов становилось все больше и больше.
— Зачем искать золото, если деньги сами падают с проклятых небес? — однажды пошутил один из спасателей в разговоре с Мэтью.
Мэтт взвалил седло на спину лошади. Самолеты — это одно, а вот люди — совсем другое. Чем быстрее спасатели прибывают на место катастрофы, тем больше шансов у оставшихся в живых. Аляска не щадит слабых, больных или раненых. Здесь по-прежнему царит закон джунглей, и сегодняшнее столкновение с медведем еще раз напомнило ему об этом.
Мэтт подтянул подпруги и забросил на седло переметную суму с дорожной аптечкой. Портативную радиостанцию он брать не стал, так как вышел из зоны ее действия еще три дня назад.
Вдев ногу в стремя, он вскочил в седло. Собаки нетерпеливо вертелись у кромки привала, готовые отправиться в поход.
— Что ж, ребята, время поиграть в героев, — сказал Мэтт.
Североморская военно-морская база
Мурманск, Россия
Виктор Петков стоял на четвертом причале, в зимней шинели и меховой шапке с козырьком. О его высоком ранге свидетельствовали три большие золотые звезды на погонах.
Он курил кубинскую сигару — такие давно стали редкостью.
За спиной раскинулась Североморская военно-морская база — его дом и сфера его ответственности. В небольшом городке, окруженном колючей проволокой и бетонными заборами, располагались огромные судоверфи, доки, ремонтные мастерские, оружейные склады и здания оперативного командования Северного флота. Персонал базы, построенной на берегу Северного Ледовитого океана, стойко переносил все тяготы и лишения службы в суровых арктических условиях. Здесь не только строились могучие боевые корабли, но и проходили закалку целые поколения военных моряков.
В темно-серых глазах адмирала отражались бескрайние просторы сурового океана,
— Товарищ адмирал, — обратился к нему молодой командир лодки, вытянувшись по стойке «смирно», — «Дракон» готов к отплытию по вашему приказу.
Посмотрев на часы, Петков кивнул:
— Мне нужно позвонить по наземной линии засекреченной связи с борта лодки, прежде чем мы отправимся.
— Слушаюсь, товарищ адмирал. Пройдемте со мной. Виктор внимательно наблюдал за капитаном 1-го ранга
Миковским по пути к трапу. «Дракон» — первая подлодка,
которой командует молодой офицер. Адмирал обратил внимание, какой гордой стала походка Миковского. Капитан только что успешно завершил обкатку новой подлодки класса
«Акула», а теперь ему доверили выполнение задания, детали которого держались под грифом «Совершенно секретно». Тридцатилетний командир лодки — в два раза моложе, чем адмирал, — вышагивал по пристани, ощущая себя важной персоной.
«Неужели я был таким же наивным в молодости?» — думал Виктор, подходя к трапу. Сегодня, за год до ухода в отставку, он уже очень смутно помнил себя столь же молодым и самоуверенным. Опыт десятилетий научил его, что в жизни все не так просто, как кажется на первый взгляд.
Капитан сообщил экипажу о прибытии адмирала на борт подлодки и, обернувшись к Виктору, сказал:
— Прошу разрешения выйти в море, товарищ адмирал. Петков молча кивнул и щелчком пустил окурок сигары в воду.
Капитан начал отдавать приказы вахтенному офицеру, а тот передавал их через рупор экипажу:
— Поднять трап! Отдать швартовы!
Трап подняли краном и переместили на пристань. Матросы бросились отматывать тросы со швартовых тумб.
Миковский легко взобрался по металлическим ступенькам на мостик боевой рубки, отдал последние указания вахтенной команде и пригласил адмирала спуститься внутрь подлодки.
Петков не бывал на подлодках уже два года, но знал устройство этого корабля как свои пять пальцев. Будучи опытным подводником, он досконально изучил все чертежи и схемы еще на стадии конструирования и даже снабдил их своими комментариями. Несмотря на это, он позволил командиру проводить его через кипящий деятельностью центральный пост в капитанскую каюту, которую ему отвели на время похода.
При встрече с его взглядом члены экипажа почтительно отводили глаза. Адмирал прекрасно знал, какое впечатле ние он производит. Высокий для подводника рост, худощавость, копна седых волос, доходящих, вопреки требованиям устава, до воротника — все это вкупе с бесстрастным выражением лица и холодными серыми глазами породило прозвище, которое сейчас, без сомнения, не выходило из головы у каждого члена экипажа: Белый Призрак.
— Линия засекреченной связи по-прежнему действует, как вы просили, — сказал Миковский, остановившись у каюты.