Айлсфордский череп
Шрифт:
Затем Лэнгдон вспомнил, как всего лишь несколько часов назад в «Полжабы», перед самым началом операции, его переполнял оптимизм. Такова уж судьба большинства многообещающих планов: сладостное предвкушение оборачивается горестными сожалениями. Нарбондо, несомненно, предвидел их нападение этим вечером и потому с легкостью улизнул. Случилось то, чего Сент-Ив и боялся. Естественно, возвращаться утром на Трол-стрит под предлогом внесения выкупа смысла нет. Их основательно взгрели — и неважно, сколько врагов при этом полегло. Вот такой вот итог схватки. Полученная от Слокама драгоценная информация о местопребывании Нарбондо теперь совершенно бесполезна, если только жареную рыбку в нее завернуть.
Дороти Оулсби, привлекательная блондинка, очень расстроилась из-за Джека, также перевязанного искусным Артуром Дойлом. У самого врача до сих пор кровоточило ножевое ранение на руке, которое он сам себе и зашил, обливаясь потом и гримасничая, хотя с кетгутом [47] умели обращаться и Сент-Ив, и Хасбро. Дойл, судя по всему, был даже доволен раной, эдаким почетным знаком, однако явственно старался не упиваться собственной ролью в ночном предприятии. В своем очевидном добродушии он весьма походил на Табби. Лэнгдон, в конце концов взяв себя в руки и изобразив на лице некоторое подобие довольства, поднялся из кресла и занял место за столом.
47
Рассасывающийся шовный материал из тонкой кишки мелкого рогатого скота.
— Уж и не припомню, когда я так вкусно ел, — объявил Табби, отправив в рот последнюю вилку яичницы с бобами и промокнув рот салфеткой. — Драка полезна для аппетита мужчины. Будьте так добры, передайте мне кружку кофе и еще вазочку с джемом, пожалуйста.
— Вы говорите так за каждым ужином, — критически заметил Джек.
— И в этом нет ничего необычного, — немедленно отозвался Табби. — Вряд ли найдется на свете человек, который хотя бы изредка не просил джема за столом. Вазочка с джемом, Джек, категория философская, и древние не зря так ее превозносили. Задумайтесь над тем фактом, что даже дикари с Борнео прячут в дупле дерева банку с джемом, не говоря уж о нашей королеве. Ну она, конечно же, хранит лакомство не в дупле, а в буфете. Вазочка с джемом определенно наделяет человека ангельской сущностью.
— Да причем здесь джем, олух вы эдакий! — взорвался Джек. — Я имел в виду, что для вас каждая еда лучшая в жизни. Как же каждое может быть лучшим? Если каждое лучшее, из этого следует, что лучшего-то и нет!
— Категорически не согласен, и как раз с помощью вазочки с джемом докажу свою правоту. Каждый день ее заново наполняют — ежедневное начало с нуля, ведь мир наш неизменно возвращается к новому утру. А мы имеем счастье обладать возобновляемым аппетитом — и, заметьте, не только к еде, но и ко всем вещам в мире. В этом-то и заключается золотой секрет джема в вазочке. Только представьте, что было бы, если бы аппетит был сродни выпадающим с возрастом волосам и никогда не возвращался бы. Жизнь наша полнилась бы печалью, Джек.
И в качестве иллюстрации к только что изложенной теории Табби взял с блюда кусочек хлеба и щедро намазал его джемом.
— Здесь я с вами всецело согласен, — подключился Дойл. — Здоровый аппетит любого рода — синоним самой жизни. А что касается английского завтрака, на мой взгляд, это и вовсе одно из чудес света. И я склонен видеть нечто весьма артистичное в том обстоятельстве, что мы наслаждаемся им в полночь.
— Кстати, да, — согласился Сент-Ив, сверившись с карманными часами. — Завтра уже наступило, и лично я искренне рад, что наши похождения отныне скрыты во вчера.
Какое-то время все молча ели, целиком отдавшись процессу поглощения пищи, причем запасы хлеба и отбивных словно и не убывали.
— И в каком состоянии сейчас тот легендарный дирижабль,
Изобретатель, проснувшийся пару минут назад вместе со своим аппетитом, просиял и тут же принялся рассказывать. Корабль практически готов, уверил он. Осталось только позолотить декоративные элементы, и еще он подумывает о носовой фигуре — такой, естественно, чтобы не перегружала нос. Например, из картона, только покрытого несколькими слоями лака от непогоды.
— Геральдическую лилию мы позолотим как-нибудь потом, — рассудил Лэнгдон. — Завтра нам предстоит дело — знать бы только, какое… Значит, корабль готов к полету? Вы уверены?
— О да. Совершенно уверен. Последние два дня я практически полностью посвятил себя, скажем так, завершающим штрихам. Как раз сегодня установил на вертлюг в несущей системе первоклассный латунный перископ. Устройство разработал Мария-Дэви [48] , оно передает изображение на линзу в гондоле. Поле обзора практически неограниченно. Еще в конце кормы поставил лампу Румкорфа, которая кромешную тьму освещает ярдов на тридцать. Ослепляющее яркая, уж поверьте на слово.
48
Ипполит Мария-Дзви (1820–1893) — французский химик и изобретатель, в частности морского перископа и электромагнитного двигателя.
— Папа, расскажи им про вечный двигатель, который ты изобрел, — вмешалась Дороти. — Просто гениальная штука.
— Ну это вовсе не вечный двигатель, — нежно улыбнулся дочери Кибл, — хотя и нечто близкое к нему, должен заметить. Строго говоря, я лишь воспользовался изобретением другого человека — гиганта, так сказать, на плечах которого я стою. В общем, я смастерил лопастной флюгер — пропеллер, другими словами, — который поворачивается в направлении ветра, так что его лопасти крутятся постоянно, вращая диски в устройстве, научное название которого — электрофорный генератор Уимсхерста. А вырабатываемый им электрический заряд накапливается в комплекте обыкновенных лейденских банок [49] . И при соответствующих условиях дирижабль вполне может облететь даже вокруг земного шара, обеспечивая себя движущей энергией с помощью ветра.
49
Первый электрический конденсатор.
— Вечно дующего ветра! — подытожила Дороти.
— Что верно, то верно, — вмешался Табби. — Здесь мы снова возвращаемся к вазочке с джемом.
— Вазочка с джемом. Ну да, конечно. — Кибл заморгал на Табби, словно бы не в состоянии вообразить означенную философскую категорию. — Мои помощники начали производство водорода, они заполняют оболочку уже несколько часов подряд.
— Производство водорода? — переспросил Фробишер. — Разве для этого не требуется алхимик? Чтобы извлекать его из эфира?
— Отнюдь, сэр, процесс довольно простой, — ответил Кибл. — Достаточно попросить помощника капать купоросом на металлические опилки. Газообразный водород возносится с испарениями, словно феникс, если уж мы говорим об алхимии, и через опрокинутую воронку наполняет корпус дирижабля. Скоро аэростат так и будет рваться в небо — и, несомненно, улетит прочь, если его надежно не пришвартовать к земле. — Изобретатель расцвел в улыбке и отхлебнул кофе, весьма довольный своими откровениями.
— Мое единственное… опасение… — неуверенно продолжил затем он, — касается полета в грозу. Молния может привести к взрыву корабля.