Ай Эм Промоутер
Шрифт:
Новая девушка оказалась настоящей мулаткой по имени Айме. Девятнадцать лет назад кубинский студент-медик оставил своей однокурснице в подарок красивую дочку и навсегда отбыл на далекую родину. Хоть Айме и росла на холодных просторах России, горячая кубинская кровь не застывала в ее жилах, и она подарила Яну зажигательную ночь в стиле латино.
Эта приятная «изнанка» клубной жизни быстро захватила Яна. Удовольствия, которыми он раньше пренебрегал, оказались весьма притягательными и такими доступными. Каждый вечер он знакомился с новыми девушками, редко повторяясь, но иногда возвращаясь к приобретенным когда-то «подружкам на ночь». Впрочем, от этих марафонов была и очевидная деловая польза. Почти каждая девица после ночи с Яном стучалась в друзья на Facebook, Вконтакте и других соцсетях, это было своего рода этикетом.
Однако женское общество – далеко не единственное наслаждение, ставшее спутником его жизни. Материальный успех от работы в «Rolling rock», радовал его не меньше ночных утех с клубными дивами. Еще несколько успешных вечеринок позволили Яну приобрести машину топового сегмента. Свой первый Polo с перебитыми номерами он также не забыл и отсудил у старого владельца заплаченную за автомобиль сумму. С другой стороны, постоянная работа практически не оставляла свободного времени, иногда Ян просто не замечал, как ночь перетекает в день, и не помнил, как go-go девочка, только что плясавшая на барной стойке, оказалась в его постели. Тем не менее, каждый раз готовя новое мероприятие, Ян мысленно возвращался на улицу, вспоминал виденную там деталь, или картину, или просто настроение, и постепенно это воспоминание разрасталось в яркий, уникальный проект, который, в свою очередь, обращался в новый гонорар. И все-таки улица медленно погружалась в туман небытия, не было уже того легко нервного звона, приятно будоражившего все существо Яна в минуты посещения улицы. Иногда в душу закрадывалось сомнение, какая-то необъяснимая тревога, как будто он забыл о чем-то очень важном, но поток житейских дел перекрывал все посторонние размышления. Да и когда было думать? Нужно было деньги зарабатывать. Все же время от времени Яна посещало осознание того, что его жизнь полностью изменилась, и, кажется, навсегда. Правда, прежняя жизнь иногда напоминала о себе. Так однажды ему позвонил Гарик.
– Алло, здоров, Ян! Как жизнь? – бодро говорил он.
– Нормально все. Как сам?
– Отлично. Слушай, у нас тут идейка появилась. Может, замутим встречу выпускников? Помнишь, как тогда? Что скажешь?
– Слушай, Гарик, никак не получится. Занят, пипец просто!
– Да ладно! Один вечер-то можно выкроить. Тебе ж с работы отпрашиваться не нужно.
– Не в работе дело. У меня переезд сейчас. Мечусь, как подорванный. Не до вечеринок, короче…
– Ты что, с района съезжаешь?
– Ага.
– И где теперь обоснуешься?
– Да поближе к центру хату взял, надоело мотаться.
– Ну, ты крут, вообще… Ладно, если будет желание, приходи, я мероприятие на фэйсбуке запилил, скину тебе.
– Ага, спасибо. Давай.
– Пока.
Как только он положил трубку, раздался новый звонок – подъехала «Газель», которая должна была перевезти вещи Яна на новую квартиру. Он спустился вниз, встретить водителя. Машина уже стояла у подъезда, а рядом с кабиной суетился дядя Паша, видимо, желая предложить свои услуги в качестве грузчика. Водитель недовольно морщился, глядя на сухонького старика, вещей у Яна было немного, и водитель за небольшую прибавку согласился сам все погрузить. Увидев Яна, дядя Паша подошел:
– Здорово, Ян! Помощь нужна?
– Да нет вроде, дядь Паш. Справимся, – Ян говорил и в то же время пристально вглядывался в его лицо. За последние месяцы он сильно изменился, как будто обветшал и состарился еще лет на десять, подбородок в седой щетине мелко подрагивал, а глаза сильно помутнели.
– Нет так нет, – развел руками дядя Паша и тяжело опустился на лавку у подъезда.
Из кабины вышел водитель:
– Ну, где вещи-то? У меня оплата почасовая, в курсе? – спросил он.
– В курсе. На шестой поднимайся, я сейчас подойду.
Водитель скрылся в подъезде.
– Как ты в целом, дядя Паш? – обратился Ян.
Дядя Паша махнул рукой.
– Сил нет больше. Чувствую, скоро уже…
– Эй, что за негатив? – нарочито бодрым голосом спросил Ян. – Вроде не похоже на тебя.
– А я – уже и не я, – тихо ответил дядя Паша.
– Не понял.
– Потерять себя очень легко. Вот что я понял. А вернуть… Ладно, пойду. Удачи тебе.
– И тебе.
В задумчивости Ян забыл о лифте и шагал вверх
– Аля, – прошептал он.
На небо за окном набежала туча, в подъезде резко потемнело, лампа дневного света отчаянно замигала, и стеклянная трубка лопнула с тихим хлопком. Ян зажмурился, а когда открыл глаза, то стоял… это уже была не улица, а нечто бесформенное. Ощущение было такое, что он находится внутри гигантского гниющего гриба. Небо было какого-то желто-коричневого цвета, с темными размазанными, пятнами облаков. То, что когда-то было строениями или развалинами теперь превратилось в бесформенные кучи перегнивающей массы. Кругом царил запах плесени и тления. Даже почва казалась слишком мягкой, один неаккуратный шаг, тонкая корочка треснет – и провалишься в трясину. Ян с ужасом озирался кругом. Было страшно идти вперед, страшно прикасаться к чему-либо. Этот мир таял и разлагался. Но было необходимо двигаться вперед. «Что, если и Аля…» – эта мысль навязчиво билась в его мозгу, как муха между оконными рамами. Он не мог себе представить, что она лежит где-нибудь под кучей вот такой вот массы или сама давно превратилась в нечто подобное. Сделав первый аккуратный шаг, Ян понял, что его опасения относительно прочности почвы не напрасны. Каждый его шаг оставлял приличное углубление. Правда, оглянувшись назад, он увидел, что следы сразу же затягиваются какой-то прозрачной слизистой субстанцией и поверхность снова становится ровной. Это было немного странно, потому что он не чувствовал, что его ступни засасывает, как бывает, когда наступаешь в густую грязь. Кроме того, всюду лежали разнообразные предметы, видимо, обломки строений, и вокруг них виднелись углубления, образовавшиеся от падения с некоторой высоты, но затягивались только его следы. Времени осмыслить эту странность не было, Ян увидел Алю. Она сидела одна на странного вида кресле. Похоже, это была секция сидений из кинотеатра, три кресла в ряд, соединенные между собой. Аля заняла центральное. Глаза ее были закрыты, а лицо бледно. И все-таки Ян остолбенел от ее красоты и невыразимой прелести, какого-то внутреннего свечения. Ни одна из его последних знакомых не могла сравниться с ней, но чутьем Ян понимал, что насколько она прекрасна, настолько и недоступна. Его мечты о ней никогда бы не могли претвориться в реальность. Почему-то именно сейчас он осознал это с особенной остротой, и чем яснее было понимание, тем сильнее хотелось получить ее. Аля как будто не замечала его. Ян тихо подошел и сел рядом. Аля чуть приоткрыла глаза.
– Привет, – сказал Ян. Почему-то он пытался говорить тише, хотя в том и не было необходимости. Теперь и звук разносился как-то странно, словно умирая прямо на губах.
Аля чуть кивнула в ответ.
– Я узнал имя режиссера, – он все еще надеялся вызвать ее на диалог.
– Теперь уже не важно. Нет кинотеатра, – проговорила Аля.
Снова возникла пауза. Ян спросил первое, что пришло на ум:
– Почему мои следы затягиваются?
Аля чуть повела плечом.
– Наверное, улица не хочет, чтобы от вас тут что-нибудь осталось. Хотя никакой улицы уже нет.
Ян уронил лицо в ладони и долго молчал.
– Это я, – проговорил он.
– Что «я»?
– Из-за меня разрушается улица.
Аля чуть приподнялась в кресле и внимательно посмотрела на него.
– С чего ты взял? – она внезапно перешла на «ты».
– Я приходил сюда и находил идеи для вечеринок, использовал их там, в нашем мире.
Аля промолчала, просто снова прикрыла глаза и опустилась на спинку. Ян ожидал упреков, укоров, чего угодно, но только не этого. Ведь, судя по всему, улица была ее домом.
– Прости меня, – прошептал Ян.
– Это место никому не принадлежит, – спокойно произнесла Аля. – Каждый волен поступать с ним, как ему заблагорассудится.
– Но что же теперь делать?
Аля пожала плечами. Яну в голову закралась шальная мысль:
– А твое хранилище? Оно еще цело?
– Конечно.
– Могу я, последний раз взглянуть на вещи, которые там находятся?
– Если хочешь…
– Это очень важно, понимаешь? Без этого я не смогу работать. Это все, что у меня есть.