Ай Эм Промоутер

Тулянкин Алексей Владимирович

– Познакомься – Леонид Балацкий, – сказал Ваха, после обычных приветствий. – Хозяин этого заведения.

– Ну уж – «хозяин», – махнул рукой Балацкий. – Директор креативной части.

– Для нас – все равно что хозяин, – шутливо продолжал Ваха.

– Да такой же наемный сотрудник, – не сдавался Балацкий. – Чуть что – коленом под зад.

“Living Caf'e” было заведением новым, но с большой перспективой – удачное месторасположение, тематика, антураж говорили о скором процветании. Кроме того, уже сейчас готовился к открытию новый клуб под тем же брендом. Все это спокойно рассказывал Балацкий. На данном этапе он разыскивал новых промоутеров и свежие идеи для привлечения посетителей. Хотя особенных проблем с посещаемостью у кафе не было, по словам Балацкого, нынешние промоутеры просто обленились. Вот так просто Ян нашел новую площадку

для работы. Причем, что было несколько удивительно, Ваха очень рекомендовал Балацкому Яна и Игоря. Наверное, у него просто не было собственных интересов в “Living Caf'e”. Их пути не пересекались с момента раскола, но Ян знал, что Ваха предпочел промоутерству работу диджеем, это был относительно стабильный кусок хлеба и работа не такая суетная.

Сотрудничество с Балацким было несложным и достаточно прибыльным. У Яна и Игоря к тому времени уже появилась определенная известность, и набить небольшой зальчик кафе посетителями не составляло труда. Конечно, Ян не ограничивался простой рекламой в соцсетях и раздачей флаеров у метро, всякий раз старался придумать что-нибудь новое: граффити на стенах, следы, нарисованные на асфальте. Кроме того, каждую вечеринку Ян приурочивал к какому-то событию. Чтобы анонс звучал и смотрелся интереснее. Это все нравилось Балацкому. Постепенно они дошли до почти дружеских отношений. Хотя Леонид все равно старался держать дистанцию, не позволял никакого панибратства, но и гайки не закручивал. Старался не лезть в сам процесс без надобности, но держал руку на пульсе, на косяки реагировал адекватно, но не забывал. Словом, Яну казалось, что это первый нормальный начальник, с которым ему довелось работать. Очевидно, Балацкий тоже ценил их сотрудничество, так как в один прекрасный день сказал, что новый клуб “Living Rooms” сдан подрядчиками и готов к открытию, и он будет рекомендовать Яна и Игоря в качестве промоутеров для вечеринки, посвященной открытию.

Новость эта не только обрадовала, но и озадачила ребят. Делать открытия им еще не доводилось. До сих пор они работали в относительно известных заведениях, в которые люди приходили и без них. К тому же наиболее удачными были именно тематические события, посвященные праздникам, то есть в эти дни люди самостоятельно искали, где бы скоротать вечерок, так что задачей Яна и Игоря было просто вовремя предложить то или иное заведение. Но открыть клуб с нуля – дело другое. Ведь даже если бы на открытие пришли постоянные посетители “Living Caf'e” вместе с друзьями – это человек двести. Напрягши все силы и ресурсы, Ян и Игорь нашли бы еще столько же. Плюс случайно забредшие, плюс заядлые московские тусовщики… В любом случае получалось, что нужно как минимум раза в два больше. Игорь начал пробивать возможность рекламы на радио и наружки, а Ян решил первым делом познакомиться с местом.

Новый клуб сохранил все достоинства «младшего брата» “ Living Caf'e”, но при этом приобрел еще одно – простор. Широкий танцпол, длинная барная стойка, за которой одновременно должны были работать шесть барменов, балкон второго этажа со столиками, большие низковисящие полусферы ламп, компактная сцена слева от бара, все Яну понравилось. Главное же, было ощущение, что здесь может что-то родиться. Клуб ему показывал лично Балацкий, но где-то на середине осмотра его выдернули на совещание по телефону, и Ян остался один. Он долго бродил по главному залу, забредал в гримерки, подсобки, кухню и прочие хозяйственные помещения. Под его взглядом пустые комнаты как будто оживали, наполнялись людьми, персоналом, служащими и самое главное – посетителями. Ян как будто вживую слышал музыку, видел людей, танцующих в бликах стробоскопа, барменов, жонглирующих бутылками, немых охранников в черных костюмах, длинноногих go-go девушек, вышагивающих по барной стойке. Это место определенно его вдохновляло. Теперь Ян беспокоился об удаче мероприятия еще больше. Дело было уже не только в обязательствах перед Балацким и владельцами, ему не хотелось подвести само место.

Фасад клуба выходил на Тверскую-Ямскую, но Ян решил пройти через пожарный выход, чтобы сразу окунуться в очарованиt старейших московских переулков. Он не знал истории этих мест, не читал мемориальных досок, не гадал, бродил ли по этим улочкам хмельной Есенин, останавливался ли у того парадного Пушкин отдышаться после салонов в Английском клубе, нырял ли в ту подворотню Гиляровский с кастетом в заднем кармане брюк, но он чувствовал дух этих мест,

тихое обаяние спрятанного за яркими фасадами города, его подлинную, а не показушно-неонувую суть. Здесь, в тесных переулках, рождалось странное ощущение родства, какого-то потустороннего знакомства с этими местами. Иногда ему казалось, что он видит то, чего нет. С того или другого дома вдруг слетает современная отделка, кронштейны из скучных стальных, поддерживающие козырьки над подъездами, уголков неожиданно завиваются причудливым узором чугунного литья, из окон начинает литься не холодный электрический свет, а живой, теплый, подаренный горящей свечой. Тут не нужно было даже фантазировать, волшебство прорывалось само собой и устраивало свои фантастические игры. И то же самое пытался устроить Ян на своих вечеринках, поэтому ему так важен был сам клуб, его место, конструкция, какая-то метафизическая наполненность. Он был не прав, когда говорил Игорю, что клуб – просто коробка, которую можно наполнить чем угодно. Теперь он знал, что не всякая «коробка» может вместить и удержать наполнение. И дело тут вовсе не во внешнем антураже. Вечеринки в «Пале» до сих пор вспоминались как чудесные, милые праздники, несмотря на очевидное убожество и помещения и внешнего окружения. Может, музой Яна являлись сами здания, помещения? А их оживление и было его делом? Но ведь этого никогда никому не объяснишь!

– И даже пробовать не стоит, – вдруг услышал Ян рядом с собой. Он поднял голову и увидел, что стоит рядом с фотографом. На этот раз собственное появление на улице, или появление улицы, даже не удивило Яна. Удивительно было то, что он просто забрел на нее, без какого-либо видимого перехода.

– Я что, вслух говорил? – спросил Ян.

– И так на лице все написано, – отмахнулся фотограф. Он явно был не в настроении, хмуро сидел на небольшой табуреточке возле штатива с фотоаппаратом, напротив был все тот же белый экран с драпировкой.

– Так и не пришла? – спросил его Ян.

Фотограф помотал головой.

– А может, сходить поискать? – неуверенно предложил Ян.

– Я и так знаю, где она, – пожал плечами фотограф и кивнул на одно из окон первого этажа. Ян узнал его: в свое первое появление здесь он подошел к этому окну, и ему показалось, что внутри мелькнул какой-то силуэт.

– Так почему же просто не позвать или не пригласить? – удивился Ян.

– Это должно произойти само собой, – ответил фотограф. – У вас так разве не бывало?

Ян задумался. Конечно, многое в его жизни происходило само собой, но он был склонен считать это результатом предыдущей деятельности. Во всяком случае, он никогда не сидел и не ждал, что нечто произойдет без его участия. Бывали счастливые стечения обстоятельств, как, например, знакомство с Балацким, но произойди это знакомство год назад, оно было бы совершенно бессмысленным. Ко всем внезапным удачам Ян как будто был подготовлен.

– Бывало, конечно, – наконец ответил он. – Но иногда лучше подтолкнуть ситуацию…

– А если упадет и разобьется? Нельзя подталкивать то, о чем имеешь лишь примерное представление.

– Я что-то вас не понимаю.

– Как бы это объяснить? – фотограф посмотрел в небо. – Есть такой закон, что нечто может наполниться только в том случае, если в другом месте что-то опустеет. Понимаете? Я хочу, чтобы это, – фотограф обвел рукой свою экспозицию – наполнилось до краев. Полностью перешло ко мне, без остатка. Но если я начну собственными силами, как вы сказали, подталкивать ситуацию, где гарантия, что где-то не останется частичка, быть может, самая главная, того, что я хочу получить полностью. Поэтому все должно произойти естественно.

– Что ж, желаю удачи, – сказал Ян.

– Вы со мной разговариваете?

Яна сильно тряхнуло. Троллейбус перевалил лежачего полицейского и плавно покатился дальше. Он обнаружил себя сидящем на диваноподобном кресле у окна, на него с любопытством смотрела пожилая женщина в вязаном берете.

– Нет, извините, – пробормотал Ян и стал пробираться к выходу. Он был немного раздосадован на себя самого. «Так и за сумасшедшего принять могут! То в дверь ломлюсь к кому-то, то с людьми заговариваю! – думал Ян. – И как я вообще влез в троллейбус?» Оглядевшись, он понял, что далеко заехать не успел, за окном виднелся Белорусский вокзал и площадь Тверской заставы. Казалось бы, совсем недавний разговор с фотографом теперь вспоминался с трудом, словно приходилось продираться через трясину, восстанавливая обрывки смыслов. Ведь говорил он о чем-то важном.