Автобиография
Шрифт:
Деспотизм, неуравновешенность и ревнивость И. В. Орлова накладывали отпечаток не только на их семейные отношения, но в какой-то степени и на сценический темперамент Прасковьи Ивановны. Родная ее сестра Александра Ивановна Шуберт пишет об ее игре: «Она была холодна, но умна и красива. Мочалов любил играть с ней: она ему помогала своей сдержанной игрой… Темперамента она была холодного, но брала тонким и умным исполнением деталей и была общей любимицей» [4] .
В воспоминаниях Прасковья Ивановна, как бы давая объяснение такому упреку в свой адрес, пишет: «Муж меня ревновал ко всем, так что я не смела играть с полным чувством, и поэтому меня называли умной, но холодной артисткой. А того не знали, что почти за каждую роль,
4
Ш у б е р т А. И. Моя жизнь. Л., 1929, с. 31.
Столичную петербургскую публику Орлова знакомит со своим творчеством в 1839 и J841 годах, принимая участие в бенефисах своего брата Н. И. Куликова на сцене Александрийского театра. Она выступила в лучших ролях своего репертуара, дебютировала в «Гамлете» в роли Офелии в сцене сумасшествия из четвертого акта. Успех был блестящий. Прасковья Ивановна не без гордости отмечает, что В. Н. Асенкова, игравшая эту роль на петербургской сцене, пришла к ней за кулисы и, шутя став на колени, сказала: «Сыграть так я не могу». Критика осыпала ее восторженными похвалами, которые упрочили за нею надолго первенство на обеих императорских сценах.
В 1845 году Прасковья Ивановна покидает московскую сцену, поссорившись с директором императорских театров А. М. Гедеоновым. В «Драматическом альбоме», изданном в 1850 году историком театра П. Н. Араповым и А. Роппольтом, говорилось: «Между всеми актерами и актрисами московского театра П. И. Орлова занимает одно из видных и почетных мест. Артистка даровитая, умная, добросовестная, в продолжение десяти лет пользовавшаяся заслуженною любовью публики, оставила сцену в то время, когда ее талант был в полном блеске, в полном развитии, когда ее отсутствие не могло быть заменимо. Московская сцена долго не забудет ее потери. Московская публика всегда будет вспоминать об ней с сожалением и благодарностью»{1}.
Прасковья Ивановна вместе со своим мужем И. В. Орловым в 1847 году уезжает в Одессу, где играет на сцене местного театра с небольшим перерывом до 1851 года. Это была интересная страница как в творческой жизни Прасковьи Ивановны, так и в истории драматического театра в целом. Одесса считалась одним из ярких очагов театральной культуры; здесь в 1830–1840 годы было одновременно три группы: итальянская, французская и русская. В эти годы неоднократно гастролировали в Одессе М. С. Щепкин, П. С. Мочалов, В. И. Живокини, петербургский актер П. И. Григорьев, знаменитый провинциальный актер Н. X. Рыбаков и др. Однако в 1846 году, в силу ряда обстоятельств, Одесса оказалась без русской труппы. И тогда у М. С. Щепкина и В. Г. Белинского, совершавших поездку по югу России и приехавших в Одессу, возникла идея создания в Одессе нового русского театра. Один из членов одесской театральной дирекции А. И. Соколов, человек образованный и активный, с помощью Щепкина заключил контракты с некоторыми актерами Малого театра. В основном это были молодые начинающие актеры, выпускники театрального училища, которые на сцене Малого театра не имели должного продвижения. Среди них бывала сестра П. И. Орловой Александра Ивановна Шуберт, ее муж М. А. Шуберт, С. В. Шумский, А. Ф. Богданов и др. Полугодовой контракт подписал А. И. Соколов и с оставившими сцену супругами Прасковьей Ивановной и Ильей Васильевичем Орловыми. Набранная труппа состояла из 14 человек.
С большим интересом читаются страницы воспоминаний П. И. Орловой о провинциальной сцене тех лет, о репертуаре, о публике, заполнявшей кресла театра. Среди театральных вожаков одесской публики был Л. С. Пушкин, брат поэта.
Репертуар театра не отличался оригинальностью. С такой маленькой труппой ставить большие спектакли («Ревизор», «Горе от ума» и т. п.) не было возможности. Шли в основном небольшие переводные пьесы и мелодрамы. А в этом репертуаре Прасковья Ивановна имела неизменный успех. Театр работал успешно
Порвав семейные отношения с мужем, она в 1851 году уезжает в Петербург и поступает на александринскую сцену на роли благородных матерей и светских дам в драме и высокой комедии. К этому времени покидает сцену ведущая актриса этого театра А. М. Каратыгина, жена В. А. Каратыгина, и все ее роли переходят в репертуар П. И. Орловой. Театральная критика единодушно отмечала натуральность, простоту, непринужденность ее исполнения. Ее роли были всегда тщательно, до самых мельчайших подробностей, отделаны, хотя, быть может, особым вдохновением она и не отличалась. Среди лучших созданий актрисы в 1850-е годы необходимо отметить Наталью Дмитриевну Горичеву в «Горе от ума» А. С. Грибоедова, Гонерилью в «Короле Лире» Шекспира, Советницу в «Бригадире» Д. И. Фонвизина, Сабурову в «Царской невесте» Л. А. Мея. Выступает она и в пьесах А. Н. Островского «Не в свои сани не садись» и «Не сошлись характерами».
Партнерами Прасковьи Ивановны на александрийской сцене были замечательные русские актеры прошлого века В. В. Самойлов, А. Е. Мартынов, А. М. Максимов, сестры Н. В. и В. В. Самойловы и др. В своих записках, отвечая на поставленный ей самой вопрос: «Какая была разница между тремя артистами: Самойловым, Мартыновым и Максимовым», — Прасковья Ивановна знакомит нас с петербургским театральным миром той поры и этими великими актерами. Она дает им характеристики, на примерах раскрывает человеческие черты их характера, отношение к себе и окружающим. Исходя из жизненного опыта и своих нравственных устоев, она делает иногда не совсем лестные выводы из поведения и отношения к себе В. В. Самойлова. И тем не менее любые сохранившиеся в памяти Прасковьи Ивановны факты представляют для нас сегодня несомненный интерес, помогая воссоздать живой облик того или иного актера, оставившего след в истории театра. Среди актеров старшего поколения она называет супругов И. И. и Е. Я. Сосницких, Я. Г. и А. М. Брянских.
Прасковья Ивановна пользовалась известностью и уважением не только среди деятелей театра, но и среди литераторов и общественных деятелей середины прошлого века. В ее доме бывали видные и в большинстве своем тогда еще молодые литераторы, в том числе Гончаров, Полонский, Григорович, Писемский, Потехин. Приехавший на несколько представлений из Москвы М. С. Щепкин привел в ее дом Тургенева, Дружинина, Краевского. Писатель Н. И. Греч, большой друг Прасковьи Ивановны, познакомил ее с поэтом-декабристом Ф. Н. Глинкой и его супругой Авдотьей Павловной, с Панаевым и Княжевичем.
Орлова была глубоко верующим человеком, что накладывало отпечаток на многие ее действия и поступки, о которых она повествует в своих записках. Ей всегда были близки такие понятия, как милосердие, сострадание, подвижничество. Высоко нравственные чувства руководили ею, когда во время осады Севастополя в Крымскую войну она отправляется в Крым, чтобы в качестве сестры милосердия ухаживать за больными и ранеными в госпиталях Симферополя. Причем делает это без всякого афиширования, не привлекая к себе внимания, и едет в Симферополь на собственный счет, почти инкогнито, под фамилией своего мужа Копылова.
Прасковья Ивановна воспользовалась неожиданным отпуском в связи с тем, что в императорских театрах был объявлен траур по случаю смерти императора Николая I. Чтобы получить благословение матери, она прибегает к содействию брата. Брат помогает сестре, взяв с нее обещание писать ему каждый день. Результатом такого соглашения и явился так называемый «Симферопольский дневник» Прасковьи Ивановны, состоящий из ее писем и писем к ней за период с 5 мая по 22 июля 1855 года.
«Симферопольский дневник» представляет собой как бы отдельную главу в воспоминаниях Прасковьи Ивановны. Знакомясь с работой П. И. Орловой в Симферополе в качестве сестры милосердия, или, как тогда выражались, «сердобольной сестры», читатель непременно отметит широту ее сердца, отзывчивость к страданиям не только русских, но и иностранных раненых солдат, необыкновенную энергию и жажду деятельности.