Автобаза
Шрифт:
Будущее рисовалось ему в розовых тонах. Возьмет в экономки местную женщину лет тридцати, с хорошей фигуркой и без претензий. Заведет старого слугу на английский манер (если, конечно, таковой сыщется), пару собачек, попугая. Купит джип, будет развлекаться игрой на бильярде... Что еще нужно?
Хорошилов заметил, что выпил две рюмки сверх нормы.
Он обошел дом, спустился к охране. Сделал несколько распоряжений, словно уезжал в краткосрочную поездку. Отказался от водителя, предупредил, чтобы завтра забрали "мерс" со стоянки, и укатил.
Отъехав на заранее определенное
Машина выбралась на Ленинградское шоссе и покатила к аэропорту. Два радиомаячка, установленные ФСБ и людьми Борисова независимо друг от друга, отметили перемещение Хорошилова в пространстве. По всему выходило, что бизнесмен направляется в Шереметьево-2. Там дежурили свои люди. Рядом с таможенником и пограничным контролем встали двое в штатском, а из зала ближе к стойке регистрации переместились два неприметных человечка Борисова.
Хорошилов насвистывал бравурную мелодию.
Подавленное состояние почти исчезло. Борис Евгеньевич старался не думать о неприятном, тем более что будущее в розовых тонах находилось уже в пределах досягаемости.
Он въехал на платную стоянку. Оплатил вдвое и сказал, что машину завтра заберет его шофер. Квитанции не будет, но ты уж, голубчик, постарайся, передай другой смене, что все оплачено. Впрочем, возможна доплата.
Борис Евгеньевич поднялся в бар. Решил подойти к стойке регистрации в числе последних. Опрокинул пару рюмок "Кюммеля", подхватил чемодан и кейс. Чемодан взял для отвода глаз. Ничего стоящего в нем не было.
Ему протянули бланк декларации. Почерком Борис Евгеньевич обладал каллиграфическим, а португальский выучил с помощью приходящего репетитора. Занимался без малого год. Хорошилов задекларировал пять тысяч долларов. Драгоценностей и предметов искусства, запрещенных к вывозу из России, у него не имелось. Выездная виза в порядке. И вообще, документ был подлинный.
Когда двое в штатском предложили ему пройти в служебную комнату для дополнительного личного досмотра, Хорошилов возмутился по-португальски и потребовал переводчика. Тут же вдруг появилась знакомая девушка-репетитор, и Хорошилов понял, что дела его плохи. Однако по инерции продолжал возмущаться и требовать представителя посольства. Ему предъявили российский паспорт, который чуть больше часа назад он самолично положил в дупло старого дуба.
– Ну хорошо, хорошо, я дам подписку о невыезде. Неужели вы думаете, что я, как пастор Шлаг, встану на лыжи и пересеку границу? Абсурд.
Тогда один из штатских приоткрыл дверь служебного помещения.
– Хотите, чтобы эти люди сопровождали вас под домашний арест?
Он увидел две пары замороженных, немигающих глаз. Обладатели их, людишки серые и неприметные, видно, ждали его. Это не питерцы. Стало быть, люди Борисова. От них будто пахнуло могильным холодом.
Хорошилов
Глава 69
ЕЩЕ ОДИН ПОБЕГ
Величко взял такси. После первого звонка прошло более часа, и Артур боялся, как бы Зоя не запаниковала, не сделала непоправимой ошибки. В том, что его разыскивают люди тестя, он был уверен. Узнав об отношениях между старшей дочерью и зятем, Борисов неминуемо увидит в этом причину смерти младшей дочери. Страшно даже подумать о последствиях.
– Приехали, - во второй раз сказал шофер, теряя терпение.
– Кутузовский...
– Да-да...
– Артур расплатился и дождался сдачи.
Артур специально не доехал квартал до нужного дома. Он пошел дворами, благо комплекс корпусов соединялся арками. Ничего необычного. Опустевшие детские площадки, скамейки у подъездов с массивными дверями, потрескавшийся асфальт. Еще десять лет назад здесь была благородная тишина. Чуть не в каждой арке стояла ПМГ с сонными стражами порядка, а теперь могут запросто вырвать у дамы сумочку, а то и огреть куском водопроводной трубы. Нет, пора рвать когти...
Он посидел минут десять в беседке, наблюдая за подъездом, потом понял, что все предосторожности напрасны. Захотят - убьют.
– Почему ты не звонил? Ну почему не звонил?!
– набросилась на него любовница.
– Чем это у нас пахнет? Мы не горим?
– насторожился Величко.
– Представляешь, я тут на кухне жгла кое-какие бумаги. Так, пустяки. И забыла отключить пожарную сигнализацию. Шуму было на квартал, - довольная уже тем, что Артур явился целым и невредимым, а пуще того - не бросил ее, не смотался за кордон, она без умолку болтала. Неизведанное ощущение счастья переполняло женщину.
– Обзвони приятельниц, друзей, прихлебателей и назначь на завтра вечеринку, - предложил он.
– Ты с ума сошел? Завтра же отпевание...
Господи... Артур совсем забыл о покойной жене. Бывает такое? Бывает, когда человек занят исключительно собой. С семнадцати лет, с первого дня отъезда в Новосибирск из заштатного городишки Ош, что в Киргизии, Величко не совершил ни одного бескорыстного поступка, не проявил заботы ни об одном человеке...
Артур поймал себя на том, что не вспоминал о родном городе уже много лет. Пока была жива мать, изредка посылал открытки с Главпочтамта, денежные переводы. Весьма скромные суммы. Если бы слал сколько мог, не избежать наездов родственников и "друзей детства". Правда, однажды его узнал на улице земляк. Но все обошлось. Величко подозвал милиционера и пожаловался, будто этот неряшливый человек в белой войлочной шляпе преследует его. Киргиза задержали из-за отсутствия регистрации, хотя тот приехал утренним поездом.
– У нас еще полчаса. Я очень голоден.
– Ничего нет. Посмотри в холодильнике. Я рассчитала повариху.
– С ума сошла. Она тебя не устраивала? Ты когда-нибудь на нее жаловалась? Понимаешь, что наделала? Если папашка узнает, сразу догадается об отъезде. Сколько она у тебя проработала?
– Полгода.
– Ну ладно. Но больше никаких самостоятельных решений. Все обсуждаем, взвешиваем и просчитываем. Понятно?
– Дорогой, у нас еще полчаса, - намекнула она, кивнув на кровать.