Ave, Caesar! [ Аве, Цезарь!]
Шрифт:
Шестое. Игра считается законченной, когда в живых останутся только игроки одного статуса, о чем участники будут извещены по радио. При отсутствии активности со стороны киллеров организатор по истечении месячного срока принимает решение о прекращении игры и снимает с себя обязательства по отношению к участникам.
Седьмое. Игроки обязаны постоянно носить видеокамеры и следить за тем, чтобы они находились в рабочем состоянии.
У кого-нибудь есть вопросы?
Жанна подняла руку.
— Можно? По поводу правила, запрещающего разглашать свой статус до окончания игры. Предположим, я мирный гражданин, а на судебном заседании кто-нибудь
— Разумеется, на попытку мирного гражданина оправдаться перед судом это правило не распространяется. А вот киллеру нельзя сознаваться в том, что он киллер, даже после вынесения смертного приговора.
— Да начхать ему на ваши правила после вынесения приговора! — фыркнула Мадонна.
Человек-робот не ответил, выдержал длинную паузу, а потом снова заговорил:
— Ну что, вопросов больше нет? Тогда можно приступить к жеребьевке. Но прежде мои помощники выдадут вам видеокамеры, приемники и бейджики с номерами, присвоенными вам устроителями игры.
Жребий брошен
Соня вскрыла конверт, заглянула в него и неожиданно для себя плюхнулась на мокрую землю. Только теперь, держа в руке открытый конверт, она вдруг осознала, что речь идет о реальных живых людях. О ней самой! Это ее, невзрачную безобидную недотепу, полагается убить контактным способом, например задушить, зарезать или зарубить топором. Это она, тихая домашняя мышка, должна участвовать в «судебных заседаниях», где ее могут обвинить в убийстве, которого она не совершала, приговорить к смерти, казнить…
Она поискала глазами черно-красную куртку своего сопровождающего. Помощники господина Робота предложили игрокам разбиться по двое и повели пары в разные стороны, а где-то на расстоянии десяти минут ходьбы от лагеря разделились и пары: игроки разошлись по разным тропинкам. Парень, провожавший Соню и Иеремию, предупредил, чтобы они не углублялись слишком далеко в лес, иначе могут наткнуться на других игроков.
— Лучше не упускайте меня из виду, — сказал он. — Куртка у меня яркая, такой ориентир потерять трудно. А я посторожу вас с биноклем, послежу, чтобы никто к вам не приблизился.
Соня пошевелилась и перенесла упор на ноги, проверяя, может ли встать. Кажется, слабость прошла. Пора возвращаться. Вон, рядом с красной курткой проводника мелькнул серый камуфляж Иеремии. Значит, отпущенные полчаса миновали.
Возвращаясь в лагерь, Мадонна стучала зубами. Прогулка по лесу, которая должна была успокоить ее, только усилила нервную дрожь. Раньше у нее как-то не было времени подумать. Сначала сжигал азарт, нетерпеливое желание попасть в число участников игры. Потом кидало, как на качелях, от дикого восторга к леденящему страху. И только теперь появилась возможность спокойно осмыслить свои наблюдения.
И Мадонна растерялась. До сих пор проблема выживания на острове казалась ей пустяковой. Уж в чем-чем, а в выживании она спец! Кроме того, имея об игре весьма туманное представление, она воображала себе что-то вроде «войнушки», только с настоящими автоматами. С ее хитростью, проворством, быстрыми ногами и лютостью голодного хищника ей наверняка не составит труда подобраться к жертве поближе и исполосовать лоха очередями прежде, чем он успеет крикнуть «Мама!»
Выступление господина Робота оказалось для нее сюрпризом. Первой
Другой неприятной неожиданностью стали будущие разборки для выявления киллера. Не нужно быть гадалкой, чтобы предсказать, на кого они покатят баллон на первом же сборище…
Василий ни о чем не думал, он представлял себя мертвецом. Есть такое упражнение в восточной медитативной практике — почувствовать себя мертвым. Полезное упражнение, очень помогает справиться с внутренними метаниями, отрешиться от эмоций, привести сознание в состояние пустоты, из которого легко увидеть, что действительно имеет значение, а что — суета сует. Василий прибегал к нему, когда нужно было принять жизненно важное решение. Правда, в последний раз это было давным-давно, лет десять назад. А потом как-то так получилось, что его жизнь стала сплошной суетой, и надобность в жизненно важных решениях отпала. Эта утрата привела его на Остров и поставила в положение, где от его решений почти ничто не зависит. Ну и пусть. Свобода от ответственности — это совсем неплохо: по крайней мере, можно не бояться наделать ошибок. Вроде бы решение принято: что бы ни случилось, его это не касается, он приехал сюда умирать.
Василий постарался вернуть себя в состояние покоя.
Он мертв, у него нет никаких желаний и потребностей, он ничего не чувствует, его просто нет…
Жанна тоже пыталась справиться с эмоциями, но своим способом. Ей предстоит решить задачу с определенными условиями, для этого нужно отстраниться от переживаний и задействовать мозги. Сомнения, страх, неприязнь, ощущение собственной ущербности — просто помехи, на которые не следует обращать внимания. Подписав договор, она добровольно сделала свой выбор. Думать о морали и допустимости тех или иных поступков теперь неуместно, ее задача — выжить, не нарушив правил игры…
Джокер опасливо поглядывал на Жанну, идущую по тропинке чуть впереди. Лица ее он практически не видел, но, судя по походке и по пальцам правой руки, которые она деловито загибала на ходу, дамочка чувствовала себя вполне комфортно. Идет себе, прикидывает что-то в уме…
Ох, не любил Джокер волевых целеустремленных женщин! С кем угодно чувствовал себя легко и свободно, кого угодно мог рассмешить, разговорить, обаять, расположить к себе, одурачить. Кого угодно, только не Железных леди отечественного розлива. Перед ними он с детства робел, чувствовал себя беспомощным и прозрачным. А главное — виноватым. Откуда бралось чувство вины, Джокер не понимал. Загадка какая-то!
Наконец они одолели подъем и вышли на поляну с шатром. Почти одновременно с ними на ту же поляну, но с другой стороны, поднялась еще одна тройка: парень-проводник и двое участников. Пройдя метров тридцать, Джокер узнал Василия и Мадонну. Он жадно вгляделся в их лица, но, как ни старался, заметить какую-нибудь перемену в них ему не удалось. Василий выглядел таким же непробиваемо спокойным, Мадонна — такой же взвинченной, как и до жеребьевки. То ли их конверты оказались пустыми, то ли они виртуозные притворщики, то ли им просто наплевать, в каком качестве участвовать в игре.