Ave, Caesar! [ Аве, Цезарь!]
Шрифт:
К утру он допил остатки водки из фляги и продрог. Теперь поход к лагерю представлялся ему единственно верным решением. В лагере относительно безопасно, там открытое место, и киллер десять раз подумает, прежде чем нападет. Там можно поесть и посидеть у костра, не опасаясь, что тебя сморит сон.
Выстукивая зубами барабанную дробь, Виктор Степанович брел к вершине холма. Временами он спотыкался и падал, иногда его заносило в сторону, но он поднимался и упрямо продолжал свой путь. До той самой выбоины в тропе.
Заметить ее было бы сложно даже трезвому,
В тот же миг его шею захлестнула петля. А в следующий — кто-то прыгнул ему на спину и затянул петлю сильным рывком, сломавшим Виктору Степановичу шейные позвонки.
Соня ругала себя за порыв, заставивший ее вчера принять предложение Жанны. И Жанну, и Василия, похоже, тяготило ее присутствие. Во всяком случае, они почти не разговаривали ни с ней, ни между собой.
Она почему-то ждала, что этот поход объединит их, что, утомившись от ходьбы, они устроят привал и поговорят друг с другом по-человечески, расскажут о себе. Смешно! Могла бы и догадаться, что эти двое сделаны из железа. В общем, зря она пошла. Только ноги сбила.
Хотя кое-какую пользу эта вылазка все же принесла. Соня до того устала и намучилась, что уснула, едва успев застегнуть спальный мешок. И спала крепко, без сновидений до самого утра.
Когда она доплелась до общего лагеря, остальные участники игры уже сидели за столом совещаний. Соня с облегчением вздохнула, нырнула под навес и тут же поняла, что ошиблась. В шатре было только шестеро. Кого не хватает?
— Добрый день, Сонечка! — радостно приветствовал ее Джокер и тут же ответил на ее невысказанный вопрос. — Ну вот, теперь недостает только Председателя. Впрочем, «недостает» — это, скажем прямо, преувеличение. Лично я бы не расстроился, если бы судьба разлучила нас навеки. Мало того, если наши киллеры ночью подсуетились и избавили нас от его утомительного общества, я первый выражу им горячее одобрение.
— Странно, что Виктора Степановича до сих пор нет, — вступила в разговор Жанна. — Он произвел на меня впечатление человека, склонного скорее перестраховываться, чем рисковать. Я была уверена, что он явится сюда первым.
— По идее, людей, не склонных рисковать, среди нас нет, — заметила Марго. — Лично на меня этот индюк произвел впечатление алкоголика, а алкоголики народ непредсказуемый.
Ее безапелляционный суховатый тон отбил у Жанны охоту продолжать дискуссию, и Джокер, заметивший это, поспешил сгладить возникшую неловкость.
— Ладно, чего там гадать! — весело проговорил он, заполняя паузу. — Ждать осталось всего ничего. Если через десять минут Председатель не объявится, создадим следственную группу и быстренько выясним, пал он жертвой расторопного киллера или собственной невоздержанности.
Виктор Степанович так и не появился, ни через десять минут, ни через полчаса.
— Ну, все, с Председателем покончено, — как-то неуверенно
— Зачем же сразу разбиваться? — возразил Василий. — Спустимся к его стоянке вместе, а если не встретим или не найдем, тогда разделимся.
— Правильно, — поддержала его Жанна.
Остальные, молча согласившись, начали выбираться из-за стола.
На Виктора Степановича они наткнулись через двадцать минут. Он лежал прямо на тропе, лицом вниз, и Соня сразу поняла, что он мертв, — еще до того, как Василий склонился над телом и объявил, что оно холодное. Иеремия, растолкав всех, присел на корточки рядом с покойником и начал ощупывать его затылок.
— Что вы делаете? — голосом недоумевающей Снежной королевы спросила Марго.
Иеремия, не удостоив ее ответом, обратился к кому-то из присутствующих с предложением перевернуть тело.
— А это необходимо? — послышался осторожный вопрос Василия.
— Не глупите! Как, интересно, вы установите характер повреждений, если мы его не перевернем?
— А вы что, врач?
— Биолог. Но учился в меде, так что анатомическую практику имею.
— И что, можете установить причину смерти?
— Причину смерти вы и сами можете установить, если не слепой. Видите?
Тут Соня не выдержала и поспешно отвернулась.
— Простите, — смущенно пролепетала она. — Я просто… Мне нехорошо…
Вдруг у кого-то из стоящих позади затрещала включившаяся рация.
— Если вы закончили, оставьте тело на месте, — распорядился обезличенный помехами голос. — Мы сами о нем позаботимся. Не пугайтесь, если в ближайшие два часа увидите на острове посторонних. Это ненадолго. Роджер.
Судебное заседание
Жанна пристально вглядывалась в лица сидевших за столом. «Кто? Кто из них? Презрительно кривящий губы Иеремия? Закрытый, как устрица, Василий? Притихший и побледневший Джокер? Стреляющая глазами Мадонна, похожая на затаившегося зверька, хищного и любопытного? Натянутая, словно скованные льдом провода, Марго? Испуганная малышка Соня?»
Они играли в гляделки вот уже пятнадцать минут. Никто не решался нарушить молчание — то ли от потрясения и растерянности, то ли из нежелания привлекать к себе внимание, то ли из страха перед «судом», который мог закончиться вынесением смертного приговора любому из участников. Первой не выдержала Марго.
— Вы что же, так и собираетесь молчать? Я, между прочим, подписала договор, где сказано, что я обязуюсь соблюдать правила игры. А правила требуют, чтобы мы, обнаружив труп, устроили судебное разбирательство. Так чего тянуть? Василий, помнится, вы вчера предложили свой порядок ведения судебной процедуры. Сейчас все… — она запнулась, подумав, видимо, о Викторе Степановиче, — все, кто не выбыл из игры, на месте. Можно голосовать. Вы не повторите свои предложения?
Василий с видимой неохотой оторвался от созерцания прозрачной пирамидки, которую вертел в руках.