Аватара
Шрифт:
В Кратере лавочки намного беднее, чем в Аммане или Кувейте. Здесь торгуют разными мелкими товарами, доставленными в Аден чаще всего контрабандным путем — фотоаппараты, транзисторы, электробритвы, магнитофончики, мелочь для автомобиля, — но все с опозданием на несколько лет, то, что в Европе и тем более в Японии давно уже устарело. Много разной одежды, восточной и европейской, тоже устаревшей и к тому же не очень чистой после длительного хранения в пыльном помещении.
Оказалось, что Кора захватила с собой фотоаппарат и несколько раз сфотографировала меня с Элизабет на фоне лавчонок. Фотографирование не входило в мои планы, но первые снимки англичанка сделала неожиданно, не спросив разрешения. На окраине Кратера была расположена древняя система восемнадцати
— Люди умерли, прошли столетия, но дело рук их осталось, — вдруг сказала Элизабет. — Что останется после нас?
Элизабет нравилась мне гораздо больше. Спокойная, приветливая и дружелюбная. Кора же явно нервничала. Меня неотступно преследовала мысль, что она на кого-то работает. Вчера я спросил Ноя и Дидье, не они ли посоветовали англичанкам пригласить меня в «Абу Нувас» и оба заявили, что никаких див с Альбиона не знают, но обязательно поинтересуются моими знакомыми. Меня же они нашли с помощью портье, коллекционировавшего портреты американских президентов на зеленых бумажках. В данном случае портье оказал некоторые услуги за портрет президента Джексона. 45
45
Портрет президента Джексона изображен на двадцатидолларовой ассигнации.
Из Кратера мы поехали купаться. Кора предложила было поплавать около скал, образующих рога полумесяца большой бухты за городом.
— Пожалуйста, — вежливо согласился я. — Мурены, которые живут там под камнями, нам не страшны. Они откусывают только тот палец руки или ноги, которые вы суете в их подводное убежище. Морские ежи тоже не опасны, если наступить на их ядовитые иголки не имеющимися у нас резиновыми тапочками. Но вот в мой прошлый приезд, лет пять назад, одна молодая женщина вздумала нырнуть с лодки как раз в тех местах, куда зовет нас Кора. Возможно, вас заинтересует, что она тоже была англичанкой…
— Была? — переспросила Элизабет.
— Честно говоря, ее успели втащить в лодку. Акула откусила только большой кусок ее бедра.
— Ну что же, — хладнокровно заметила Элизабет. — Хоть нашу нацию и упрекают в излишней приверженности к традициям, думаю, нам необязательно продолжать следовать по пути наших соотечественниц, и мы искупаемся на цивилизованном песчаном пляже.
На «цивилизованном» пляже, кроме песка, были мороженое, кофе и прохладительные напитки. Зато акул поблизости не было. Мои спутницы немедленно познакомились с двумя мускулистыми парнями, одиноко валявшимися на песке у самой воды. Это Ной и Дидье поджидали, когда я вернусь из Кратера. Я сказал англичанкам, что уже имел удовольствие видеть их новых знакомых вчера в качестве горячих поклонников представления в «Абу Нувасе». Пока танцовщицы кокетничали с геологами, я, положив у ног Ноя свою пляжную сумку, поплыл в океан, не очень удаляясь от берега, так как точно не знал, где начинаются территориальные владения акул. Если правильно выбирать участки берега, в Адене, пожалуй, одно из лучших в мире мест для купания (разумеется, с декабря по февраль, в другие месяцы вода превращается в теплое или очень теплое молоко). Вода здесь чистая, а дно во многих местах песчаное, постепенно уходящее в глубину. Лежа на спине в воде и наслаждаясь океаном, я в то же время пытался придумать, как бы засветить пленку в фотокамере у Коры. То, что она фотографировала меня с целью передать кому-то снимки для опознания, не вызывало сомнения. Тем временем Кора, Элизабет и Дидье также вошли в воду. Я быстро вышел на берег, растянулся около Ноя и тихо шепнул ему, что Кора сфотографировала меня, а камера находится у нее в сумочке, лежащей
— Кора работает лишь на подхвате, — так же тихо сказал Ной. — Старшая из них Элизабет. Она связана с местным представителем международной гангстерской организации, торгующей наркотиками. Мы сегодня все утро разбирались с твоими англичанками. Тебя они подозревают в принадлежности к Интерполу. 46 Но все равно твою фотографию оставлять у них ни к чему. Через мафию на тебя могут выйти те, кому нужен наш общий шеф Куртьё. Пленки я сейчас засвечу.
И он не спеша полез в свою пляжную сумку, чем-то там щелкнул, как будто спустил затвор фотоаппарата, потом вытащил оттуда красивые темные очки. Между тем Кора уже торопливо плыла к берегу. Наше соседство с ее сумочкой, видимо, ей не нравилось.
46
Интерпол — международная уголовная полиция.
— Поздно, — процедил сквозь зубы Ной, — фото дарить не придется. Мы подозревали, что тебя сфотографируют, и специально захватили с собой излучатель.
Англичанка подошла к нам и, убедившись, что ее вещи никто не трогал, весело защебетала:
— Мальчики, если вас не разочаровали наши пляски, приходите опять на шоу, а потом что-нибудь сообразим…
— Соблазнительная идея! — усмехнулся Ной. — Может, кат пожуем… Только вечером нельзя. Давайте завтра. Завтра как раз четверг, а по закону кат разрешается жевать с двенадцати дня четверга и всю пятницу. В Северном Йемене — другое дело, там можно жевать кат в любой день недели. Как ты, Виктор?
Я буркнул что-то невпопад. Слова Ноя об Элизабет меня потрясли. Девушка, так мне понравившаяся, оказалась человеком мафии и столь умело руководила действиями дурочки Коры? Кажется, я разучился разбираться в людях. Но какая игра! Какая естественность! Ни одного фальшивого жеста или слова! Недооценивать такого противника опасно.
— Ной, кат — это наркотик? — послышался голос Коры.
— Никто толком не знает. Медики спорят по сей день. Йеменцы наркотиком его не признают. Как мы чай. К нему привыкают, только, в отличие от чая, он не возбуждает, а расслабляет. Говорят, что, как и кофе, этот кустарник первым открыли козы, а потом стали жевать и люди. Такие небольшие зеленые листочки…
Я уже пришел в себя настолько, что смог поддержать разговор:
— Главное, в четверг и в пятницу поаккуратнее ездить в автомобиле, а лучше совсем не ездить. Нажевавшиеся ката легко попадают под колеса. Но если в четверг какой-нибудь местный деятель пригласит вас к себе пожевать кат, то это знак большого доверия. Примерно, как в Финляндии приглашают попариться вместе в сауне.
Кора с интересом окинула нас взглядом.
— Так что же, будем вместе париться в сауне или жевать кат? — невинно спросила она.
— Конечно, в сауне, — подхватил Ной, — если вам удастся найти ее в Адене… Впрочем, парилка здесь самая настоящая, длится с апреля по октябрь. Достаточно выйти на улицу…
— И все-таки попробуем пожевать кат, — не унималась Кора, — надо знать собственные возможности.
— Одна моя знакомая, — Ной растягивал слова, — пытаясь выяснить свои возможности, так много знала о себе, что некоторые считали ее нескромной…
Мы рассмеялись.
— Куда все-таки делся мой Дидье? — продолжил игру Ной. — Красавица англичанка, видимо, уговорила его захватить совместно какой-нибудь остров в Индийском океане и основать новую англо-французскую колонию…
— Нет, — подхватила Кора, — они скорее всего добывают со дна морского раковины, кораллы и прочие редкости. Теперь это так модно!
— Да, да, — меланхолически заметил Ной, — теперь многие стремятся приобрести редкости. Когда один тулузский врач поместил в местной газете объявление, что в связи с отъездом за границу продает редкую историческую реликвию — череп Вольтера-ребенка, он получил за неделю больше восьмидесяти запросов о цене…
— И во сколько же оценили череп? — поинтересовалась Кора.