Аванпост

Резник Майкл Даймонд

— Тебе плохо? — спросила она. — Я не удовлетворила твои животные потребности?

— Мне не плохо, просто я удивлен. И эти мои потребности я предпочитаю полагать романтическими.

— Тогда приди ко мне и перестань жаловаться, — скомандовала она.

В то же мгновение комната наполнилась ее неотразимым запахом, мы занялись тем же, что и прошлым вечером, и должен признать, что от отсутствия ногтей, носа и ушей ничего не изменилось.

Когда мы утолили страсть и лежали бок о бок, я погладил ее шелковистые волосы, где-то опасаясь,

что они останутся у меня в руке, а потом попытался снять маску.

— Что ты делаешь? — подозрительно спросила она.

— Хочу заглянуть в твои глаза. Они такие синие и глубокие.

— Не надо.

— Но…

— Оставь маску в покое.

И тут я все понял: глаз у нее тоже нет. Должно быть, озвучил свою мысль, так как она ответила, что глаза у нее, конечно же, есть.

— Тогда дай мне на них взглянуть.

— Сейчас их нет.

— Кажется, я тебя не понимаю.

— Они охотятся.

Я почему-то решил, что этот разговор лучше продолжить, находясь у дальней стены, и быстренько оделся.

— Хорошо, для начала я хочу убедиться, что правильно тебя понял. Твои глаза не выпали, ты их не потеряла, их у тебя не украли. Они просто отправились на охоту.

— Совершенно верно.

— Извини за невежество, но за чем охотятся глаза?

— Естественно за завтраком.

С каждым таким вот бесстрастным ответом она все больше превращалась в инопланетянку.

— И где они охотятся за ним?

— Там, где смогут найти.

Я решил, что все-таки не хочу видеть ее без маски, да и с носом и ушами ей лучше, чем без оных. Как только я донес до нее эту мысль, она нащупала на тумбочке нос и уши и вернула на место. Потом прижала подушечки пальцев к поверхности тумбочки, и ногти скакнули куда положено.

Тут же до меня донесся странный звук. Повернув голову, я увидел пару катящихся по полу глаз. Добравшись до кровати, они принялись подпрыгивать, пока не забрались на одеяло. Тут же покатились к ее руке. Едва она их нащупала, как отвернулась от меня, сняла маску, вставила в глазницу один глаз, потом второй. После чего повернулась ко мне и улыбнулась.

— Так лучше? — спросила она.

— Гораздо.

Левый глаз рыгнул.

Я бочком двинулся к двери.

— Рад был познакомиться с тобой, Ветазия.

— Ты так быстро уходишь?

— Ну, уже поздно и у меня полно дел.

— Еще рано и делать тебе совершенно нечего.

— Найти какое-нибудь дело для меня — пустяк, — с жаром заверил я ее.

— Когда мы занимались любовью, моя компания была тебе очень даже приятна.

— Когда мы занимались любовью, я не знал, сколько у тебя съемных частей. — Я смотрел на нее с минуту, потом спросил: — Что еще ты можешь снять?

— Тебе не захочется это знать.

— Почему? Одним ночным кошмаром больше — одним меньше, велика ли разница?

— Ладно, — вздохнула она. — Я не хочу вести общее хозяйство с расистом, который ненавидит грилов.

— У меня нет ненависти

к грилам, — возразил я. — Просто я не понимаю их куда больше, чем многое другое.

— Мы перепихнемся на дорожку, а потом разбежимся, — решила она.

— Никогда, — отрезал я.

Но, прежде чем я успел открыть дверь, меня окутал запах ее естественных духов и мы перепихнулись на дорожку.

— Прощай, Ураган Смит, — сказала она, когда я вновь оделся. — Позволь мне кое-что тебе дать, чтобы ты меня не забыл.

— Леди, я и так тебя не забуду, — отчеканил я.

— Ты уверен, что я могу не давать тебе сувенир?

— Мне придется нанять психоаналитика, чтобы избавиться от некоторых воспоминаний, связанных с тобой.

— Я могу заставить тебя остаться, знаешь ли.

— Знаю.

— И ты будешь наслаждаться каждой минутой.

— До тех пор, пока не простужусь и у меня не польет из носа.

Мой ответ показался ей забавным, ее затрясло от смеха, и я выскользнул за дверь до того, как от нее могло отделиться что-то совсем уж неожиданное. Минутой позже стоял на улице, гадая, в какой стороне космопорт. Рискнул вскинуть голову — и, конечно, она смотрела на меня через окно. Такая маленькая, одинокая, ранимая, что я, покинув ее, почувствовал себя последним подлецом.

А потом она подмигнула мне синим глазом, и я решил, что иной раз даже подлецы поступают правильно. Двадцать минут спустя покинул Карнавал, стараясь не вспоминать о тех чудесных минутах, которые провел с грилом.

* * *

— Не хочу наступать на больную мозоль, — первым заговорил Бейкер, — но ты мог бы избежать многих проблем, если бы держался женщин.

— Как ты — той нептунской наложницы? — раздраженно спросил Смит.

— Это случайность.

— Я, между прочим, не искал и не ищу инопланетных женщин.

Лангтри Лили зашипела.

— За исключением тебя, дорогая, — торопливо добавил он.

Внезапно Маленький Майк Пикассо вскочил и выглянул в окно.

— В чем дело? — спросил я.

— Что-то очень уж сильно рвануло, — ответил он. — То ли солнце превратилось в сверхновую, то ли стреляют совсем близко.

— Пятьдесят против одного, это война, — предложил поспорить Ставлю-Планету О’Грейди.

Желающих сделать ставку не нашлось.

— Любопытно, что это за инопланетяне? — задал риторический вопрос Бейкер.

— Кем бы они ни были, у меня предчувствие, что они — чужие, во всяком случае лишены сексуальной мотивации инопланетян, с которыми доводилось сталкиваться тебе и Урагану, — заметил Макс.

Никодемий Мейфлауэр повернулся к Катастрофе Бейкеру.

— Ты много кого повидал. Кто из них самый опасный?

— Женщины, — без запинки ответил Бейкер.

— Я про инопланетян.

— Я тоже. — Бейкер занялся проверкой своего арсенала.

— А что скажешь ты, Могильщик?

— Кто самый опасный — не знаю. Но домарианцы заставили меня попотеть больше других.