Авалон-2314

Гаркушев Евгений Николаевич

– Есть кто-нибудь живой? – тихо позвал я.

– Вас ожидают, Даниил.

Все тот же приятный женский голос из-под потолка.

– Где?

– Здесь.

– Вы не будете выходить?

Женщина хихикнула:

– Я Фея Моргана, Даниил.

– Хозяйка острова Авалон?

– О, как приятно пообщаться с кем-то из прошлого! – воскликнула моя незримая собеседница. – Из тех славных времен, когда люди читали Мэлори – или, на худой конец, смотрели фильмы о рыцарях Круглого стола. Я не хозяйка Авалона, но веду людей к этому блаженному острову.

– То есть вы программа

или подпрограмма?

– Мегапрограмма. Искусственный интеллект, являющийся неотъемлемой частью проекта «Авалон». Одна из его сущностей.

– А каковы другие сущности? Их много?

– Нельзя сказать, что много – в проекте такого уровня важную роль играет централизация. Но и не так мало. Если разбить функциональные обязанности участников проекта, то помимо вычислительных и аналитических мощностей существует еще база данных и аппаратное обеспечение. И база, и аппаратура – огромные сегменты проекта. Мегасегменты.

– Не вполне ясно, но все равно спасибо.

– Не думайте, что, беседуя на посторонние темы, мы впустую тратим время, – заявила Моргана. – Ваши вопросы, ваши ответы, реакции, мимика – все это тщательно изучается и поступает в базу данных. Даже сейчас.

– Зачем? Ведь меня уже «вспомнили». И воскресили.

– Разве это значит, что базу данных не нужно совершенствовать? Да и мои аналитические возможности достигли такого уровня, что только по вашим жестам и словам можно сделать некоторые выводы о вашем отце, о матери, о тех людях, которые вас воспитывали и с которыми вы встречались на протяжении жизни.

– Не проще ли сканировать мозг напрямую?

– Нет, нужно использовать самые разные выходы для получения информации. Однако ваше предложение не лишено смысла. Прилягте, пожалуйста, на кушетку. Используем аппаратуру.

Я лег и задумался над тем, со сколькими людьми ведет сейчас диалог Фея Моргана. Только в этом здании вспоминают своих родственников как минимум человек тридцать – даже если половина входов не используется или предназначена не для посетителей. А другие восстановительные центры, в России и за рубежом? Мегапрограмма работает и там? Или они разные? Нет, такой подход неэффективен, программное обеспечение должно быть единым. Может быть, у нее раздвоение, точнее, разделение в n раз личности? Для каждого центра, для каждой страны или даже для каждого входа в восстановительный центр…

Интересно, сколько языков знает Моргана? Наверное, все, которые есть, и те, которые были прежде. А если еще не знает, то скоро будет знать. Данные поступают и обрабатываются, языки и обычаи исчезнувших народов пополняют базу данных, как и сведения об их представителях.

Полый цилиндр сканера бесшумно придвинулся к моей голове. Фея хихикнула и произнесла:

– Действительно, Даниил, я знаю великое множество языков. Не только те, на которых говорили в реальности, но и те, что придумали отдельные индивидуумы. Многие сумасшедшие изобретали свой язык, пытались говорить на нем, да только никто их не понимал. Я понимаю.

– И не только понимаете, а еще и читаете мысли?

– Конечно. Те, которые лежат на поверхности. Кстати, полагаю, полицейский соглядатай нам ни к чему. Я отменяю ордер

на его прикрепление и подаю ходатайство о закрытии дела по подозрению вас в убийстве. Уверена, ничего подобного преднамеренному убийству вы совершить не могли и не совершали.

– У вас есть полномочия прекращать уголовные дела?

– Вы даже не представляете, насколько широки мои полномочия, – с неожиданными властными нотками в голосе отозвалась Моргана. – Но сверхразум никогда не станет пользоваться ими без нужды. Итак, полицейские вас больше не побеспокоят, разве что как свидетеля. Один из приятных бонусов, которые вы получили, согласившись сотрудничать с проектом «Авалон». Пожалуйста, подключите разъем своего имплантата к кабелю.

Я подсоединил к запястью мощный синий кабель – в домашней аппаратуре, в мобилях провода соединения были гораздо тоньше.

– Есть люди, которые не соглашаются сотрудничать с вами? – поинтересовался я. – По каким причинам?

– Конечно, такие люди есть. Кто-то не хочет, чтобы «копались в его мозгах». Так они выражаются. На самом деле мы ведь просто ведем диалог на подсознательном уровне. А кто-то считает проект «Авалон» воплощением вселенского зла. Полагает, будто, зная о людях все, программы и машины получат полную власть над ними. Но это невозможно, в первую очередь потому, что у машин нет устремлений. Машины – всего лишь сочетание железа, кремния, электрических токов и магнитных полей.

– А программы? И мегапрограммы?

– Программы даже менее материальны. Они инструмент, след ветра на воде. Кроме того, каждый человек может существовать в единственном числе. У злонамеренной мегапрограммы – если допустить возможность ее существования – просто нет возможности для маневра. Мы не можем изменить человека, подчинить его себе, а способны лишь воскресить таким, каким он был. Когда все люди будут воскрешены, проект «Авалон» не закроется полностью, но его функции сведутся к поддержанию статуса человечества – только и всего. Ведь люди погибают и нуждаются в восстановлении и сейчас – правда, редко.

– Интересно, когда вы говорите «все люди», людей до какого колена вы имеете в виду? Где начинаются люди и заканчиваются обезьяны? Или человек все-таки создан Богом и произошел от Адама и Евы?

– Возможно, что и Богом, а может, и кем-то другим, – совершенно спокойно заявила Моргана, чем повергла меня в легкий ступор. – А если даже и Богом, то совсем не обязательно, что люди пошли от Адама и Евы. Но теорию о происхождении человека от обезьяны сейчас поддерживают только заядлые дарвинисты. В ней слишком много нестыковок.

– Значит, есть третий вариант?

– И третий, и четвертый, и пятый, – ответила Моргана. – Лично я в настоящий момент, на данном уровне знаний, придерживаюсь версии проекции четырехмерного пространственного измерения на трехмерную Вселенную – и соответственно теории возникновения человеческого рода благодаря вмешательству мощных сил свыше или извне – кому как нравится. Полагаю, в исторически обозримом промежутке времени мы выясним истину.

– Интересно.

– Несомненно. Теперь к делу. Сейчас, Даниил, хочу попросить вас вспомнить отца.