АУТ
Шрифт:
Кунигаса ответил не сразу, пристально и даже изучающе рассматривая молодую женщину. Если он возьмется за меня по-настоящему, подумала Яои, я не продержусь и десяти минут. Она внутренне сжалась, когда инспектор открыл наконец рот, и испытала нечто похожее на разочарование, услышав высокий и довольно мягкий голос, донесший до нее запах никотина.
— Уверен, что с вашей помощью мы схватим того, кто это сделал, в самое ближайшее время.
— Конечно, — пробормотала она.
Продолжая
— Насколько мне известно, в тот вечер вы ушли на работу еще до того, как ваш муж вернулся домой. Вы, вероятно, очень беспокоились, оставляя детей одних. Сами знаете, всякое может случиться… пожар, например, или землетрясение.
Его узкие глазки сузились еще сильнее, и Яои лишь много позднее поняла, что так он улыбается.
— Он постоянно… — начала она, собираясь сообщить, что муж всегда опаздывал, и осеклась. Если они об этом узнают, то сразу поймут, что супруги не ладили. — Он всегда приходил вовремя, но в тот вечер опаздывал. Конечно, я беспокоилась, но все равно пошла на работу. И конечно, я страшно разозлилась, когда, вернувшись утром, обнаружила, что его нет.
— Почему? — спросил Кунигаса, доставая из заднего кармана брюк коричневый блокнот в пластиковой обложке и делая в нем какие-то пометки.
— Почему я разозлилась? — с раздражением переспросила Яои. — Скажите, а у вас есть дети?
— Да, — ответил Кунигаса. — Две дочери, одна в колледже, другая заканчивает школу. А у тебя есть дети, Имаи?
— Есть, — отозвался второй детектив. — Двое ходят в начальную школу, и один в детский сад.
— Тогда вы понимаете, с каким настроением я оставляла Детей одних дома, когда уходила на работу. Разумеется, утром оно не улучшилось.
Кунигаса записал еще что-то. Имаи сидел молча, держа на коленях раскрытый блокнот. В разговор он не вмешивался.
— Итак, вы разозлились.
Кунигаса вопросительно посмотрел на нее, ожидая продолжения.
— Конечно. Он же знал, что мне нужно уходить, и все равно… — Яои остановилась, поймав себя на том, что ненависть к Кэндзи вот-вот прорвется и вместе с ней выскочит что-то лишнее. — Я все-таки надеялась, что он еще придет, — тихо добавила она и опустила голову, как будто лишь только сейчас осознала, что уже никогда не увидит мужа.
Внутренний голос шептал что-то утешительное, но Яои уже не слушала его.
— Да, нам понятны ваши чувства, — участливо сказал Кунигаса. — Но ведь такое случалось, наверное, и раньше?
— Что случалось? Что он не приходил домой?
— Да.
— Нет, никогда. Время от времени Кэндзи задерживался, бывало,
— Мужчинам надо иногда расслабиться, это обычное дело, — согласно закивал Кунигаса. — Иногда и опоздаешь.
— Я понимала. И мне было жаль его. Кэндзи всегда был добр ко мне.
Яои хотелось крикнуть: «Лгунья! Лгунья!» Он никогда не был добрым по отношению к ней. Никогда не спешил домой после работы. Никогда не думал о том, что она чувствует, оставляя детей одних. Он так презирал, так ненавидел ее, что предпочитал дождаться, пока она уйдет. Он был несносным, отвратительным, ужасным…
— Но если он всегда возвращался, почему вы разозлились?
Я понимаю, что вы волновались, беспокоились, но злиться…
— Я решила, что Кэндзи где-то развлекается, — почти шепотом ответила Яои.
— Вы ругались? Ссорились?
— Время от времени.
— Из-за чего?
— Обычно просто так, беспричинно.
— Да, наверное, вы правы. Супруги часто ругаются из-за каких-то ничего не значащих мелочей. Ладно. Вы не могли бы еще раз рассказать, что делали в тот день? Ваш муж ушел на работу как обычно?
— Да, как обычно.
— Как он был одет?
— Как обычно, костюм…
Едва произнеся эти слова, Яои вспомнила, что муж в тот вечер явился домой без пиджака. Может быть, пиджак до сих пор валяется где-то дома, а может, Кэндзи так напился, что потерял его по дороге. Так или иначе, но она совершенно выпустила из виду эту деталь. От мгновенно всколыхнувшейся паники перехватило дыхание, и ей стоило немалых сил сохранить спокойствие.
— Вы плохо себя чувствуете? — участливо, подавшись вперед, спросил Кунигаса и снова прищурился.
В несоответствии серьезного выражения лица и мягкого тембра голоса было что-то такое, что сбивало с толку, вызывало замешательство.
— Извините, — пробормотала Яои. — Просто подумала, что видела его тогда в последний раз.
— Да, тяжело, когда это случается вот так, вдруг. — Кунигаса взглянул на напарника. — Нам-то подобного рода вещи не в новинку, но привыкнуть все равно невозможно. Согласен, Имаи?
— Верно.
Они смотрели на нее с сочувствием, участливо кивали, но Яои знала — детективы только и ждут, когда она совершит ошибку, проговорится, сболтнет лишнее. Не дождутся! У нее хватит сил пройти любое испытание. Она сотни раз проигрывала все варианты разговора и была готова к любому повороту, и все равно, натыкаясь на испытующие взгляды, чувствовала себя так, словно они видят ее насквозь. Видят синяк на ее животе. В какой-то момент ее охватило острое желание распахнуть одежду и обнажить свою боль… но соблазн был слишком опасен.