Атташе
Шрифт:
— То есть вы НА САМОМ ДЕЛЕ побывали на Золотом острове и не увезли с собой ни одного завалящего бруска? — спросил офицер каким-то трагическим тоном.
— Истинная правда, ей-Богу,— сказал Джимми Коллинз.
— Ну, вы, конечно, да-а-а-а... Пойдемте отсюда прочь, джентльмены, поживиться нечем.
И наемники полезли на борт эсминца. И их абсолютно не интересовало, откуда у нас взялся торпедный катер протекторатской постройки. И пункт нашего назначения их не интересовал, и истинные причины и предпосылки нашего визита на Золотой остров.
— Счастливо оставаться, неудачники, —
Когда расстояние между нами стало значительным, Доусон сказал:
— Они бы как пить дать нас прикончили, если бы нашли золото, — и мы взялись наводить порядок.
Остров Дьюси — ближайший к Золотому — мы заметили спустя три часа ходу. Обычно он никого не интересовал: жалкий клочок суши площадью не более квадратной мили посреди океана. Атолл, созданный жизненными усилиями мириад крохотных организмов — кораллов, поднявшихся со дна морского в течение многих поколений. Течениями сюда за века нанесло песку и мусора, и деревьев, и тины, и водорослей. Потом остров обнаружили птицы — и нагадили на него, попутно принеся семена растений. Появились черепахи и моллюски, и Бог знает кто еще...
Нас интересовали пальмы — и они росли тут в изобилии, целая роща. Нужно было десять-двадцать стволов, подходили и старые, высохшие, им мы были готовы даже отдать предпочтение.
— Давайте заночуем на острове, а? Войдем в лагуну, днище у нас металлическое — выдержит, и будем как у Бога за пазухой, — предложил Коллинз, — Поработаем утром, а потом двинем к другому острову, как бишь его — Сэнди?
До Сэнди было километров 250, понятия не имею, сколько это в кабельтовых. Предложение показалось дельным, и я стал на носу, периодически забрасывая лот, чтобы измерить глубину, Доусон пристроился в кочегарке, а Коллинз — у руля в рубке.
Остров располагался полумесяцем, окружность завершали рифы, которые располагались на разной глубине. Наша миноноска была практически плоскодонной и негабаритной, а потому — легко нашла проход среди кораллов. Медленно, едва-едва попыхивая дымом из трубы, катер входил в эту природную гавань. Я всматривался в песчаный берег, листву пальм и ветви экзотических деревьев, зеленый ковер травы и думал, что именно так представлял себе рай в детстве.
Вдруг среди всего этого великолепия мне показалось, что я увидел ангела. Ну, как обычно представляют ангелов? Стройный, летящий, невесомый силуэт, легкие светлые одеяния, белокурые волосы... Я моргнул, потом ущипнул себя за ногу, но фигура оставалась всё там же — на берегу атолла Дьюси!
— Ребята, а... — начал я неуверенно и указал рукой в сторону мистического видения.
— Баба! Ей-Богу, на острове — женщина! — выпучил глаза Коллинз, — Я ведь не один это вижу?
Женщина — и прехорошенькая! — выбежала на отмель и замахала нам руками, приветствуя по-арелатски, по-имперски и на лаймиш.
— Ради всего святого, только не уплывайте, только не уплывайте! — приговаривала она, умоляюще сложив руки.
— Никуда мы не
— О, это прекрасно, просто прекрасно!— тонкая, высокая, с длинной шеей, большими глазами и чуть курносым носом, она была настоящей красавицей, — Вы ведь увезете нас отсюда? Куда угодно, только бы видеть еще живые человеческие лица, слышать музыку, есть обычную человеческую пищу...
— Вы не одна на острове? — спросил я настороженно.
— Еды у нас полно, — сказал славный парень Джим Коллинз, и мне стало стыдно.
— Я позову Пьера, хотя последние четыре месяца мы и не разговариваем,— она глядела на нас не сходя с места, как будто мы были какими-то диковинными существами.
Доусон вылез из кочегарки и размотал канат, Коллинз спрыгнул в тихие, теплые воды лагуны и выбрался на берег, затем подобрал конец и закрепил его на одной из пальм. Незнакомка всплеснула руками и убежала куда-то в глубину пальмовой рощи.
Я сходил в кубрик и сунул в карман револьвер. Черт его знает, что здесь творится, на этом острове... Милое личико и изящная фигурка уже давно не были для меня достаточным поводом для безусловного применения презумпции невиновности. А еще этот таинственный Пьер!
Мы не отходили далеко от катера — разложили костёр из собранных сухих веток и пальмовых листьев, и принялись готовить ужин: макароны в большой кастрюле и копченая грудинка, поджаренная на палочках. Еще у нас имелись фрукты с Золотого острова, но этого добра и здесь хватало. А вот что касается жареной свинины... Не знаю, кой черт занес их сюда, но если она не разговаривает с этим своим Пьером уже целых четыре месяца — то грудинки им явно приходилось отведывать давненько!
Стремительно, как и всегда в этих широтах, спустились сумерки. Тропическая ночь наполнялась аппетитными ароматами, ветер уносил в звездное небо искры костра, ленивые воды лагуны тихо плескались о берег. Мы сидели прямо на теплом еще песке и ждали, пока еда приготовится.
— Оставим им две порции и приступим? — предложил Коллинз, раскладывая поварешкой макароны из кастрюли по мискам.
Мы такую его инициативу поддержали всецело.
Они появились одновременно с разных сторон: красавица, которая сменила свои непонятные одеяния на видавший виды, но всё еще приличный кремовый брючный костюм, и худощавый мужчина в латанном-перелатанном сюртуке, оборванных по краю штанах в полосочку и ярком красном галстуке-бабочке. Без рубашки — но с чем-то вроде сетчатой авоськи в руках.
Волосы его торчали во все стороны, борода представляла собой жуткое зрелище, но глаза горели любопытным огнем, а на губах играла улыбка.
— Господа, господа! — светским тоном проговорил он, — Рад приветствовать вас в своих владениях. Я принес к ужину кокосы, финики и мидии — их можно запекать на костре... Вот они тут, в этой, с позволения сказать, сумке. Но я готов дать свою бороду на отсечение, если вы угостите меня макаронами... Кстати, о бороде — не найдется ли у вас бритвенных принадлежностей?