Атлантия

Каунди Элли

Боги и наши предки решили спасти этот мир. И мы всегда с благодарностью принимаем их решение. Всегда, кроме одного-единственного дня в жизни. Сегодня вы сами сделаете свой выбор. Мы верим, что боги не зря послали нас сюда, но в то же время у каждого из вас есть возможность подняться Наверх и принести в жертву свою жизнь, если таково будет ваше желание.

Верховный Жрец закончил речь. Я открываю глаза.

Новый Верховный Жрец – высокий мужчина по имени Невио. Я все никак не могу привыкнуть к тому, что у него на шее висит орден Верховного Жреца. Мне все кажется, что этот

знак отличия до сих пор принадлежит моей маме.

Почему находятся люди, которые хотят подняться Наверх, если там их ждут тяжкий труд и ранняя смерть? Когда мы были маленькими, дети Внизу часто задавали друг другу этот вопрос. Я никогда на него не отвечала, но дома у меня имелся длинный список: я собственноручно составила его, указав все причины, по которым мне бы хотелось подняться Наверх.

«Наверху можно увидеть звезды. Можно почувствовать на лице солнечные лучи. Можно потрогать деревья, корни которых уходят глубоко в землю. Наверху можно идти милю за милей, и все равно не пересечешь границу своего мира».

– Подойди ко мне, – говорит Невио девушке, которая стоит в очереди первой.

– Я выбираю жребий Внизу, – произносит она.

В толпе одобрительно перешептываются. Какими бы впечатляющими ни были речи о благородстве и самопожертвовании, жителям Атлантии больше по душе, когда молодые предпочитают остаться Внизу. Верховный Жрец Невио кивает и погружает пальцы в чашу с морской водой. Он брызгает ею на лицо девушки: капли воды слишком маленькие, чтобы быть похожими на слезы. Мне интересно: они щиплются или нет?

Всех, кто выбирает жизнь Наверху, моментально окружают стражи порядка и уводят в безопасную зону. У них нет возможности попрощаться с друзьями и родными. Когда церемония заканчивается, стражники погружают их в транспорт и отправляют на поверхность. Мне всегда нравилось, что решение окончательное: никаких отсрочек или возможности передумать; уходишь – и все. Я понимала, как огорчится мама, когда я сделаю свой выбор, но ведь я не собиралась бросать ее в одиночестве, у нее бы осталась Бэй. А я бы наконец вырвалась Наверх.

Но когда мама умерла, все изменилось.

Следующим выходит вперед юноша. Я его немного знаю. Это Фэн Кардифф, симпатичный улыбчивый блондин. Несмотря на все свое обаяние, Фэн парень дерзкий: даже когда он произносит сакральные слова, в его голосе звучат непочтительные иронические нотки, а в глазах пляшут веселые искорки.

– Я выбираю жертвенную жизнь Наверху.

Мне кажется, что я слышу, как вскрикнула одна из женщин. Она явно такого не ожидала, и сейчас ей очень больно. Наверное, это мать Фэна. Неужели он не поделился с ней своими планами? Фэн не смотрит на сидящих на скамьях зрителей, вместо этого он поворачивается к нам, стоящим в очереди, как будто высматривает кого-то или что-то.

За секунду до того как Фэна уводят стражи порядка, я успеваю заглянуть ему в глаза. Эти глаза скоро увидят мир Наверху. Мне так завидно, что даже дышать становится трудно. Но я обещала Бэй, что не сделаю этого и останусь с ней Внизу. У меня потеют ладони.

«Ты дала слово сестре».

Бэй единственная, кому я призналась в том, что хочу отправиться Наверх и мечтаю

об этом каждую ночь. Я рассказала ей, что, когда вижу на алтаре в храме большую стеклянную чашу с землей, то отчетливо представляю, как притрагиваюсь к земле там, Наверху, как вдыхаю ее запах и как чувствую ее под ногами и повсюду вокруг. За несколько лет до смерти мамы сестренка пообещала, что, когда придет время, она позволит мне уйти. Сама же Бэй никогда не могла представить свою жизнь без Атлантии, она очень любила наш город и нашу маму, но дала слово, что сохранит мой секрет, чтобы никто не мог остановить меня. Если я объявлю о своем решении перед собравшимися в храме, мама уже не сможет вмешаться. Даже Верховная Жрица и члены Совета верхнего мира не в силах отменить решение человека, который сделал окончательный выбор между жизнью Внизу и жизнью Наверху.

Я искренне любила маму и сестру, но, сколько себя помню, всегда знала, что мое место там, Наверху.

Но теперь я не смогу уйти.

В день смерти мамы Бэй так рыдала, что у нее даже волосы стали мокрыми от слез; я тогда еще невольно подумала, что она может превратиться в русалку с водорослями в волосах и насквозь соленой кожей.

– Обещай, – сказала она, когда наконец смогла говорить, – что не оставишь меня одну.

Я понимала, что сестренка права. Я и сама не смогла бы оставить ее после смерти мамы.

– Обещаю, – прошептала я в ответ.

Для нас единственная возможность не разлучаться – это остаться Внизу. Мы обе можем выбрать жизнь Внизу, но не можем обе отправиться Наверх. Дело в том, что существует закон, согласно которому в Атлантии всегда должен оставаться хотя бы один представитель рода.

Еще несколько человек, и подойдет моя очередь.

Разумеется, Невио, Верховный Жрец, прекрасно меня знает, но, когда я встаю перед ним, выражение его лица не меняется. Мама повела бы себя точно так же: в мантии Верховной Жрицы она всегда становилась другой, такой отстраненной и величественной. Интересно, смогла бы она остаться бесстрастной, если бы я заявила о своем решении жить Наверху?

Этого я никогда не узнаю.

В синей чаше соленая морская вода, а в коричневой – земля. Я закрываю глаза и усилием воли заставляю себя говорить «правильным» голосом, то есть фальшивым – ровным и невыразительным. Мама всегда настаивала на том, чтобы я говорила именно так. Это позволяло скрыть мой настоящий голос, который был одновременно и даром, и проклятием.

– Я выбираю жребий Внизу, – говорю я.

Верховный Жрец брызгает мне в лицо соленой водой, благословляет, и на этом все.

Я оборачиваюсь и вижу, как Бэй подходит к алтарю. Она всего на несколько минут младше меня, поэтому я и пошла первой. Я смотрю на сестру, и у меня возникает странное чувство: будто это я наблюдаю за собой со стороны в момент выбора. Переработанный воздух циркулирует в храме у нас над головами, словно Атлантия и вправду дышит.

Голос у Бэй тихий, но я хорошо ее слышу.

– Я выбираю жертвенную жизнь Наверху, – говорит она.

Не может быть! Моя сестренка просто-напросто перепутала, сказала не те слова. Она нервничает, вот и совершила ошибку.