Атака мертвецов
Шрифт:
— Вот именно. — Рука Халисстры взметнулась и ухватилась за клинок, прямо посредине. Она дернула его на себя — сильно — и вогнала себе в грудь.
Каватина в ужасе выдернула его обратно. Меч завопил, когда она отскочила от раненой Халисстры. Потрясенная, Рыцарь Темной Песни смотрела как Халисстра сложилась пополам, постанывая от боли. Она уперлась рукой в пол и дрожала, дыша часто и неглубоко. Другой рукой она зажимала рану. Ее плоть медленно срасталась вновь. Наконец она выпрямилась.
— Видишь? — спросила она. — Это я. Ллос все
— Халисстра, — повторила Каватина. — Это действительно ты.
Она опустила меч и протянула руку. Халисстра схватила ее.
Тихий смешок родился в горле Халисстры, похожий на бульканье крови. Потом она откинула голову и прокричала:
— Вендонай!
Внезапно Каватина и Халисстра очутились… где-то.
Халисстра выпустила руку Каватины и, хохоча, отпрыгнула назад. Каватина резко развернулась. Вокруг была плоская, невыразительная равнина, обожженная солнцем земля блестела, словно посыпанная солью. Завывал горячий ветер, песок жалил кожу. В нескольких шагах от Каватины возвышалась груда горящих черепов. На ней лениво разлеглась фигура, греющаяся в их тепле, — демон с рогами, сложенными крыльями летучей мыши и кирпично-красной кожей. Балор. Он улыбнулся ей, лениво почесывая пах.
Каватина сорвала с пояса железную флягу и выставила перед собой:
— Куартц'ресс!
Демон исчез прежде, чем серебряный луч ударил из фляги. В следующее мгновение металл сделался таким горячим, что его невозможно было держать в руках. Он обжег Каватине руку, вынудив выронить раскаленную докрасна флягу. Она медленно попятилась, высматривая исчезнувшего демона. Серебряные руны на боках фляги расплавились, почернели и сложились в новый узор, и тут фляга взорвалась.
Каватина увернулась, когда полурасплавленный осколок железа просвистел мимо ее головы.
Балор, высотой в два ее роста, возник прямо перед Каватиной и плотоядно воззрился на нее.
— Такими пустяками меня не удержишь, — прошипел он. Его дыхание смердело серой.
Каватина отпрыгнула назад, грозя демону мечом. Клинок пел звонко и пронзительно, отражая ее напряжение. Не будь Погибель Демонов уничтожен, у нее в руках было бы оружие, способное заставить отступить даже балора. Вместо этого ей придется рассчитывать на одну лишь браваду.
— Тебе не запугать меня, демон!
Выкрикнув это, она коснулась серебряного кинжала, висящего у нее на груди, и пропела вопрос. Знание хлынуло в ее мозг. Яд не причинит вреда балору, равно как и огонь или холод, молнии или кислота. Как и любые приемы, которые она могла бы использовать против меньших демонов.
Об уязвимых местах Вендоная ничего не известно.
Она рассеяла заклинание.
Балор потянулся за спину за своим оружием. Клинок длинного меча был изогнутым, как
Каватина рискнула бросить взгляд в сторону. Халисстра прижалась к земле позади балора в позе полной покорности. Она смотрела на демона снизу вверх, на лице играла коварная улыбка. Он протянул свободную руку и погладил ее по голове. Мимоходом, как гладят кошку. Халисстра одновременно и вздрогнула и потянулась навстречу ласке.
Губы Каватины скривились от отвращения.
— Халисстра, ты предала меня!
Взгляд Халисстры скользнул по ней.
— Конечно. — Губы ее изогнулись в жалкой улыбке. — Я ведь Госпожа Покаяние. Боевая пленница Ллос. Чего еще ты ожидала?
— Другого! — бросила Каватина. — Как и Эйлистри. Она протянула тебе руку, через меня. Ты с презрением отвергла ее.
— Ты лжешь! — вскричала Халисстра. Она вскочила. Стоящая, она была ростом почти с балора. — Эйлистри покинула меня!
— Замолчите, вы обе! — взревел демон.
Халисстра снова скорчилась на земле.
— Да, хозяин. — Одной рукой она обхватила его колено. Потом указала на Каватину. — Вот. Ты получил то, что хотел. Верни меня в…
— Ты смеешь от меня чего-то требовать? — Глаза балора сверкнули.
— Нет. Хозяин, я… — проскулила Халисстра сжавшись.
Балор щелкнул пальцем. С сухим треском грудная клетка Халисстры просела. Кожа на груди и спине сошлась воедино, и тело ее сложилось пополам, будто кукла, из которой выдернули набивку. Халисстра повалилась на землю, изо рта и ноздрей хлынула кровь.
Когда демон взглянул вниз, на дело своих рук. Каватина прыгнула вперед. Меч ее ликующе запел, вонзившись в брюхо демона и глубоко рассекая его тело.
Демон отшатнулся, из брюха его падали сгустки дымящейся черной крови. Его плеть, разрубленная надвое мечом Каватины, валялась на земле позади него, тускло мерцая.
— Смертная! — взревел балор. — Твоя дерзость будет дорого стоить тебе! — Рука его взметнулась, царапая когтями воздух.
— Эйлистри! — вскричала Каватина.
Она схватилась за свой священный символ, ибо рука демона опустилась, а за нею следовал ревущий поток пламени.
Огонь обрушился на нее — шквал света жара и грохота. Ее одежда и обувь разом вспыхнули и мгновенно превратились в пепел. Завязки ее нагрудника обуглились и распались, и две металлические пластины свалились на землю. Жар был ужасающим, и каждый вдох наполнял легкие Каватины болью. Поющий меч так раскалился, что она вынуждена была выронить его. Он упал на землю с печальным плачем. Кожа ее покрылась ожогами, едкий запах паленого волоса ударил в нос. Белое пламя слепило ее, дым клубился в небе над ее головой. И все же она не сгорела. Милостью Эйлистри, она не сгорела.