Атака мертвецов
Шрифт:
Это было унизительно.
И все же, возможно, это к лучшему. Если все внимание Вендоная будет сосредоточено на Каватине, быть может, Халисстре удастся бежать. Она сделает себя невидимой при помощи магии баэ'квешел и…
Едва подумав об этом, она сжалась. Демон услышит ее мысли!
Она зажмурилась в ожидании удара. Убить ее демон не сможет. Не сумеет без помощи Ллос. Но он может причинить ей боль. Жуткую боль.
Вендонай не сделал ничего. По-прежнему склоняясь над распростертой Каватиной, он продолжал мучить ее, наслаждаясь страданиями воительницы.
Халисстра,
Вендонай не обращал на нее внимания.
Или… Неужели?
Он сказал Каватине, что может слышать ее мысли. Халисстра предположила, что это относится и к ней тоже. Но если бы это было так, демон должен был знать, еще тогда, когда она предложила вместо себя Каватину, что Рыцарь Темной Песни одолела полубога. Либо Вендонай был слишком самоуверен, чтобы не обратить на это внимания, либо…
Он лгал.
Халисстра улыбнулась. Он не может слышать ее мысли, и был настолько глуп, что сам объяснил почему. Ее предки были мийеритари. На ней нет его клейма. Это не сделало ее слабой. Это сделало ее сильной.
Достаточно сильной, чтобы сопротивляться ему.
Трепеща от надежды, она быстро огляделась, ища выход из положения. Груда черепов, которую балор использовал вместо трона, сгорела и превратилась в обугленные головешки. Ветер обдувал их, и вверх тянулась струйка пепла.
Нет, не пепла. Черный дымок поднимался из одной-единственной глазницы.
Настороженно поглядывая на Вендоная, Халисстра дотянулась до струйки дыма и коснулась ее кончиком пальца. Ее кожа посерела. Палец не то чтобы замерз, он перестал вообще что-либо чувствовать, как будто из него высосали всю жизнь. Кончик пальца, находящийся внутри черной струйки, казалось, усох, будто Халисстра смотрела на него сквозь обратную сторону линзы. Тьма наползала на него, делала его все тоньше, и тоньше и…
Халисстра отдернула палец. Не сделай она этого, тьма безвозвратно поглотила бы ее. Затянула бы в пустоту, зияющую из глазницы черепа. Она знала, что представляет собой это щупальце тьмы, — поток отрицательной энергии. Сочащийся из… ниоткуда. Увлекающий все, что ни коснется его, навстречу забвению.
Какое это будет счастье!
Ветер переменился. Чтобы добраться до струйки дыма, Халисстре нужно было передвинуться туда, где Вендонай мог ее заметить. В данный момент его внимание было полностью сосредоточено на Каватине. Он склонился к ней, подрагивающими ноздрями втягивая аромат ее слабости. Однако демоны не глупы. Не всегда глупы. Как только он почувствует движение позади себя, у Халисстры не останется никаких шансов бежать.
Значит, нужно сделать так, чтобы он точно не заметил ее.
Она начала тихонько напевать. Когда ее песнь закончилась, она была невидимой, как ветер. И тогда она затянула вторую песнь, создавая то, что отвлечет внимание демона.
Прежде
— Я… возродилась! — счастливо пропела она.
Пораженный Вендонай отшатнулся. Мучительный вой исторгся из его горла.
Выкрикнув последнее слово песни, Халисстра создала свою иллюзию и бросила ее в атаку на Вендоная. Иллюзорное нападение обеспечит ей всего один миг, но ей и нужен один лишь миг. Когда фальшивое изображение набросилось на Вендоная, растопырив когти и оскалив зубы, Халисстра метнулась к черной струйке и погрузила в нее обе руки. Тьма уцепилась за них ледяной хваткой и рывком затянула все ее тело.
Жуткий холод охватил Халисстру. Казалось, тело ее стало тонким и хрупким, как бумага, когда отрицательная энергия принялась растягивать его до бесконечной длины. Тоньше, тоньше, пока оно не превратилось в неровное трепетание. Небытие манило — пустая глазница, ведущая в покойную, холодную темноту.
Потом беспамятство поглотило ее.
Когда Халисстра кинулась на Вендоная, глаза Каватины широко раскрылись от изумления. Демон зарычал, но даже не попытался отразить нападение. Вместо этого он резко повернулся и уставился на груду черепов.
Халисстра ударилась о него — и исчезла. Иллюзия!
С Каватиной творилось что-то странное. Ослепительное-белое сияние исходило от ее тела, подсвечивая демона снизу и отбрасывая резкие тени на землю позади него. Белый, как луна, огонь пел в порах Каватины. Потрескивающая полоска тьмы проплыла сквозь этот свет, опустилась на лицо Каватины, мягкая, будто бархат, и исчезла. Демон, еще мгновение назад ковырявшийся в ее мозгу, был изгнан оттуда. Душу Каватины охватил покой, целительный, как материнская колыбельная, хотя жгучий белый лунный огонь, струившийся от ее кожи, был беспощаден, подобно гневу матери.
— Эйлистри! — вскричала Каватина.
Вендонай попятился, хлопая крыльями. Он зашатался, вздрагивая, словно под невидимыми ударами. Демон обратил на Каватину взгляд, полный боли и ярости.
— Нет! — взвыл он и погрозил небу кроваво-красным кулаком. — Я не отступлюсь от нее!
Языки пламени вспыхнули на его багрово-красной коже и растеклись по телу раскаленными волнами, облизывая рану в животе. Он с трудом, шаг за шагом, двинулся к Каватине, проламываясь сквозь защиту, воздвигнутую вокруг нее Эйлистри.
Каватина дернулась вбок. Она перекатилась на живот, царапая связанными руками песчаную землю. В следующее мгновение священный символ был у нее в руках. Сжав его, она заставила себя подняться на колени. Каватина пропела одну ноту, прозвучавшую как требование, и почерневший поющий меч взмыл в воздух позади Вендоная. Копоть слетела с клинка, явив сверкающую сталь. И тогда меч запел.
Вендонай вихрем развернулся ему навстречу.
Поздно. Каватина дернула связанные руки на себя, прижав их к груди, понуждая меч устремиться вперед. Острие вонзилось в грудь балора, отыскав его сердце. Торжествующий звон меча слился с исполненным муки ревом демона и свирепым воем крепнущего ветра. Вендонай зашатался, хватаясь за рукоять меча, вжатую в его грудь. Окровавленный кусок стали торчал из его спины, содрогаясь в победном танце.