Атака мертвецов
Шрифт:
— Иди! — сказал ему К'арлайнд, помогая себе жестами. — Кыш отсюда! Ты свободен.
Гоблин наморщил лоб и насупился, отчего уши его приблизились к глазкам-бусинкам.
— Свободен? — пискнул он.
— Ну да, свободен, — повторил К'арлайнд, уже почти жалея об этом. Он щелкнул пальцем и произнес односложное заклинание, запустив в существо камешком. — Марш!
Гоблин съежился.
Ворча насчет его глупости, К'арлайнд телепортировался обратно в город.
После его исчезновения на месте, где он только что стоял, вспыхнул магический огонь, заливая пещеру бледно-сиреневым
Гоблин фыркнул на зарево и помчался прочь.
ГЛАВА 4
Каватина сложила вместе большие и указательные пальцы в знак священной луны Эйлистри и поклонилась:
— Леди Квили. Вы посылали за мной?
— Каватина. Благодарю тебя. За то, что пришла так быстро. — Верховная жрица левитировала под потолком Зала Мечей, просторного помещения в Променаде, где Хранительницы Песни оттачивали свое мастерство. Квили была обнажена, и, когда она закружилась, ее серебряные волосы до пят взметнулись, будто раздуваемая ветром юбка. Пространство вокруг нее было заполнено искорками лунного света, сияющими всеми цветами изменчивой луны: бледно-белые, тускло-желто-оранжевые и красноватые вспышки отражались в изогнутом клинке меча, с которым она танцевала. Лунного Клинка.
Каватину обожгло страстное желание обладать этим оружием. Она вспомнила его восхитительную тяжесть, тепло обтянутой кожей рукояти в руке, и ее правая ладонь непроизвольно сжалась.
— У меня есть для тебя поручение. Такое, где потребуется… твоя слава.
Говоря, верховная жрица продолжала танцевать, дыхание ее участилось. Однако в голосе ее не было и намека на усталость. По словам жриц, приветствовавших Каватину по возвращении в Променад, Квили танцует этот танец созвучия уже девять дней и девять ночей без перерыва. И все же вливающийся в нее серебряный огонь поддерживает ее силы. Если не считать сверкающего пота, верховная жрица выглядит такой же полной сил, как если бы только что начала свой танец.
Квили кружилась, положив меч на голову, середина клинка покоилась меж ее серебряных распущенных прядей. Движением головы она подбросила его в воздух. Потом подхватила меч на руку, и он начал стремительно вращаться вокруг ее руки от запястья до локтя, перебросила его на другую руку и повторила то же движение. Жрица метнула меч в воздух. Клинок взмыл к потолку, замер и начал падать.
Каватина охнула, когда меч со свистом полетел вниз, прямо в запрокинутое лицо Квили. В последний момент верховная жрица увернулась и поймала рукоять между босых ног. Одним броском она переправила меч обратно в руку.
— Я собираю отряд, — сообщила Квили, фехтуя с тенью, — и посылаю его на север. Ты поведешь его. Шесть Хранительниц… — Меч описал широкую дугу. Квили поймала его, летящий острием вперед, между большим и указательным пальцами, и рукоять скользнула в ее ладонь. — И шестеро Ночных Теней.
Ноздри Каватины раздулись.
— Ночных Теней, — пробормотала она.
— Не пренебрегай ими, — предостерегла Квили. — Они — оружие. И очень острое. Эйлистри приняла их. И ты тоже должна.
Каватина опустила взгляд:
— Мои извинения, леди Квили.
Она не хотела, чтобы ее слова
— Наша задача? — спросила она.
— Время пришло. — Квили заставила Лунный Клинок вращаться вокруг запястья. — Сразиться с врагом. С тем, кто равен. Селветарму. — Она взглянула на Каватину сверху сквозь туманное облачко от стремительно вращающегося клинка. — С Кайрансали.
Каватина коротко вздохнула. Волнение захлестнуло ее, заставляя голову идти кругом.
— Я должна убить богиню Смерти?
— Нет. Вполне достаточно будет… — Квили перебросила вращающийся меч на другое запястье, — разрушить ее храм.
— Ее храм, — повторила Каватина, не в силах скрыть разочарование.
Квили подбросила Лунный Клинок в воздух:
— Окруженный воинством неумерших. Сотнями. А может, тысячами.
Глаза Каватины широко раскрылись, когда она поняла, о чем идет речь.
— Акрополь?
— Да.
— Почему такими малыми силами? Шести Хранительниц вряд ли хватит для того, чтобы…
— И шести Ночных Теней. Ровно дюжина. Лучшее, что у нас есть.
Каватина глубоко вздохнула:
— Этого мало для военной кампании.
— Не для кампании. — Квили поймала меч, вскинула его обеими руками над головой и закружилась в воздухе, словно подвешенная на невидимой нити. — Убийство. Отсюда и… — она вращалась все быстрее, пока изогнутое лезвие не образовало в воздухе расплывчатый овал, — Ночные Тени.
— Убийство? — Слово было так же противно устам Каватины, как кусок болезнетворного камня. Оно предполагало яд, удавку вокруг шеи. Рыцарь Темной Песни предпочитала сражаться с врагами честно. Лицом к лицу, с клинком в руке.
— Считай это охотой, — сказала Квили. Она опустила одну руку и остановилась, предоставив Лунному Клинку вращаться вокруг поднятой руки. — Ты должна убить верховную жрицу. Отрубишь ей голову… — продолжала она, пока меч свистел возле ее лица, — и храм падет.
Теперь оружие вращалось вокруг ее шеи. Квили поймала рукоять, заставив клинок разом остановиться. Кромка изогнутого клинка застыла у самого ее горла, до ужаса напоминая серп, занесенный над пучком колосьев.
Еще ужаснее была тонкая струйка крови, стекающая по запястью Квили.
Этого не должно было случиться.
Каватина знала это доподлинно: ее мать была Танцовщицей С Мечом. Жетель Ксаранн гордилась тем, что никогда — ни разу — не была ранена клинком, с которым танцевала. Квили была куда искуснее ее, верховная жрица своей веры. И все же она, похоже, не заметила ошибки, которая могла стоить ей руки.
Теперь, когда Лунный Клинок замер, Каватина могла разглядеть место, где два обломка были вновь сплавлены воедино, и посеребренную надпись, прерывающуюся там: «Если сердце твое исполнено света и цель твоя верна, я н… подведу тебя».