Астерион
Шрифт:
— Минос владеет мной. Ты думаешь, что кто-то из девушек Храма оказался там из-за его милосердия? С того момента, как он тебя принимает, он заводит счет и отслеживает каждую драхму, которую тратит на твое воспитание. Контракты, которые мы выполняем, означают, что процент от этого долга выплачивается. Он говорит нам, что как только наш долг будет погашен, мы можем уйти, забрать наши контракты, если мы все еще хотим быть в этой жизни. Ты думаешь, он позволит кому-то вроде меня выплатить этот долг, когда он контролирует все деньги? — грозовые серо-голубые глаза Ариадны были полны холодной ярости.
—
Астерион кивнул, не решаясь что-либо сказать. Он понятия не имел, что владелица борделя торгует детьми, и был уверен, что Аид тоже. Он убьет так много людей к тому времени, как это дело будет закончено.
— Мадам Зера получает их, если девочкам повезет, а Минос все еще может получить прибыль от продажи. Если же он не может, он становится более креативным в своих сделках. Вот кто такой Минос, так что, возможно, ты поймешь, почему я вообще подумала о чем-то таком эпически глупом, как попытка убить тебя, если это означало бы освободиться от него. — Ариадна сглотнула и отвернулась от него, но Астерион уже видел тени сожаления на ее лице.
— Пифос предложили мне контракт. Они обещали мне деньги, но они получили меня благодаря информации. Грязное дерьмо на Миноса, что означало, что даже если я заплачу ему, он оставит меня в покое, чтобы заставить меня замолчать. Они сказали, что они убийцы монстров, и если я позабочусь об их монстрах, они позаботятся о моих, — объяснила Ариадна. Гнев Астериона вспыхнул. Монстр. Это гребаное слово каждый раз заставляло его краснеть.
Ариадна закусила губу.
— Я хочу, чтобы ты знал, что я понятия не имела, кто ты на самом деле. О твоей сущности.
— Теперь ты знаешь, что трахалась с монстром. Это то, что тебя расстроило? Не то, что ты играла со мной как на гребаном барабане, но это было у тебя внутри? — потребовал Астерион, когда перемены прокатились по нему. Зверь освободился, и его чувства взорвались. Ариадна не двигалась, хотя он чувствовал, как ее сердце бьется быстрее. Он вторгся в ее пространство, пока она не была вынуждена лечь на кровать. Он наклонился над ней, вдыхая ее запах и свой собственный, оставшийся на ее коже, чувствуя дрожь, пробежавшую по ней.
— То, что ты магическое существо, не то, что расстроило меня, так что можешь перестать пытаться меня напугать, потому что это не сработает, — произнесла она ровным голосом. Должно быть, Ариадна желала смерти, потому что она подняла руку и провела пальцами по одному из его мягких пушистых ушей. Астерион был так удивлен, что существо отступило в одно мгновение, оставив свою человеческую форму, задыхающуюся над Ариадной, ее пальцы все еще на его ухе. Она смущенно убрала руку.
Он не смог сдержать рычания в голосе, когда сказал:
— Ты сказала, что не хочешь меня убивать, и все равно сделала это.
— Чуть не убила тебя, — упрямо уточнила она.
— Ты расстроена тем, что потерпела неудачу?
— Расстроена, что не смогла отнестись к тебе как к очередной жертве. Я все равно умру, так что ты должен
— Зачем же ты тогда меня трахнула? — потребовал он, сжимая кровать по обе стороны от нее.
— Потому что мне на самом деле нравилось твое общество. Я сказала тебе чужое имя, но все остальное было правдой, и было приятно поговорить с кем-то за парой коктейлей, — призналась Ариадна и отвернулась, чтобы не смотреть на него.
— Минос научил тебя соблазнять мужчин. Ты обманула меня. Немногие люди способны на это. Ты могла бы не говорить все это, так что я сохраню тебе жизнь.
Смех Ариадны был грустным и горьким, когда она повернулась к нему лицом. Астерион чувствовал соль в слезах, которые навернулись на ее глаза.
— Я не настолько глупа или наивна. Знаю, что ты не пощадишь мою жизнь. Я трахнула тебя, потому что хотела, а потом убила, потому что должна была. В любом случае, все это было напрасно. Пифос знали, что ты не умер. У меня нет ничего, кроме сумки с одеждой и гребаного Минотавра, который охотится за мной.
— Откуда они узнали, что я не умер? — потребовал Астерион.
— У тебя есть крот, большой парень. Должен быть. Это единственный ответ, который я смогла придумать, но не могу узнать, кто это, не выдав, своего местоположения.
— Это может быть еще одна ложь, чтобы отвлечь меня от твоего убийства. — Астерион чувствовал ложь, чувствовал ее запах в людях и чувствовал ее в своих костях. Но Ариадна не лгала, и он не мог понять, облегчало ли это ситуацию или усложняло ее.
— Зачем мне лгать? Что я получу с того? Трахать тебя было единственным бонусом, который я получила от всего этого беспорядка, так что передай меня Миносу, если собираешься, и покончим с этим! — воскликнула Ариадна, глядя на него. Ее щеки покраснели от гнева и смущения, но она не сделала ни единого движения, чтобы столкнуть его с себя. Его руки сжались на простынях.
— Я никогда не отдам тебя Миносу Карросу, — прошипел Астерион.
— Ты не можешь этого обещать. У него будет что-то на тебя, и ты будешь вынужден…
— Нет, ты останешься со мной.
— Почему? — она казалась такой маленькой и смущенной, и он ненавидел то, что теряет контроль над своим гневом по отношению к ней. Он откинул черную прядь волос с ее лба.
— Потому что я тот, кому ты причинила вред, поэтому я решаю, как тебя наказать. Кроме того, если то, что ты говоришь о кроте, правда, ты мое лучшее доказательство, поэтому тебе предоставлена отсрочка казни, Удавка, пока я не получу от тебя то, что нужно.
— Не называй меня так.
Астерион поднял бровь.
— Я просто решил сохранить тебе жизнь, а ты собираешься спорить о том, как я буду тебя называть?
— Ты просто решил временно сохранить мне жизнь, и я хотела бы, чтобы ты называл меня Ариадной, потому что я, черт возьми, ненавижу, когда меня называют Удавка. Я человек, а не кодовое слово. Кроме того, кто знает, какое наказание может придумать человек, владеющий ареной для гладиаторов? Я могу умереть каким-нибудь экзотическим способом, например, если мои соски съедят скорпионы, — возразила Ариадна, прежде чем поняла, что сказала, и подавила смешок.