Ассенизаторы
Шрифт:
А убийства, как выяснилось, и не было вовсе. Нож злодею нужен был только для того, чтобы использовать при угоне. При преследовании же гаишник просто упал на выброшенный клинок, не признанный, кстати, экспертами холодным оружием. Очень даже интересно, как это финка может им не являться? Как оказалось, из-за непрочной рукояти, срывающейся при любом движении. Что же это с тесаком сделали, что ручка стала слетать? Держал я его в руках, ничего и никуда не отваливалось. И эта самая, притянутая даже не за уши, а неизвестно за что, версия со свистом прошла не только через обвинительное заключение, но и даже через суд. Возмущению ментов
Когда дело попадало к Подосенову, на нем сразу можно было ставить жирный крест. Тем более что доставались ему именно «заказные», где был «замазан» нужный человек. Зато, не дай бог, конечно, когда в его явно нечистые ручонки попадал какой-нибудь Вася Пупкин, у которого и вообще родственников-то не было, а не то, что каких-либо крутых, тогда-то Подосенов разворачивался в полный рост, зарабатывая себе плюсики в отчетность. А если с потерпевшей стороны, к примеру, можно было поиметь хоть какой-то навар, этот самый Вася Пупкин надежно «приземлялся», уходя в зону по верхнему пределу, с навешанными на него «левыми» эпизодами. Хорошо, что хоть не под расстрел. Понимал, видимо, гнида-следак, что тут меру надо знать.
Причем, что характерно, хорошие следователи в районной прокуратуре не задерживались. Кто уходил на повышение, кто увольнялся или просто переходил в другой район. Этот же сидел на месте, как влитой. Не исключено, что сейчас уже старший следователь.
Не торчать же в этом лично мне неприятном заведении в роли истукана! Надо хоть что-то делать. Подосенов может и вообще не появиться. Пришлось снова общаться с секретаршей.
— Подскажите, пожалуйста, прокурор на месте? Могу я с ним поговорить?
Меня снова одарили таким взглядом, как будто я сморозил явную глупость.
— Прокурора нет на месте. На совещании.
— Тогда, может, с заместителем?
— В отпуске.
— Ну хоть кто-то в прокуратуре, кроме нас с вами есть, с кем можно пообщаться?
Похоже, я уже достал своими вопросами. Лицо цербера [50] приемной пошло красными пятнами. Заметно было, каких усилий ей стоит сдерживаться, чтобы не нахамить чересчур назойливому посетителю.
50
Цербер — в греческой мифологии трехглавый пес со змеиным хвостом, на спине головы змей. Охранял выход из царства мертвых, не позволяя умершим возвращаться в мир живых. Удивительное по силе существо, которое было побеждено Гераклом.
— Пройдите в пятый кабинет к Маркову. Он должен быть у себя.
— Большое спасибо! — Если уж быть вежливым, то подчеркнуто и до конца, несмотря на то, что хочется разнести всю эту богадельню по камешку.
Вот с Марковым я с удовольствием поговорю. Мне он всегда нравился. Душевный товарищ. Уже в возрасте, опыта не занимать. Раньше работал старшим следователем, но потом перешел в помощники прокурора. С уголовными делами непосредственно дела не имел. Сидел на надзоре. Оказывается, остались еще тут знакомые. Хоть и не сможет реально мне чем-то помочь, но уж ценный совет-то всегда даст.
Постучав, вошел в кабинет.
— Здравствуйте, Владимир Михайлович! Разрешите?
— Проходите, Георгий Александрович, присаживайтесь. Вы по своему делу? Примите соболезнования…
— Конечно-конечно, Владимир Михайлович. Подожду, сколько необходимо.
Вот это память у человека! Не настолько мы хорошо знакомы, чтобы имя-отчество запоминать. Да и не общались уже несколько лет. Думал, он на пенсии, ан, оказывается, нет, работает. Да и то, что про дело знает, обнадеживает. А то уже сложилось впечатление, что ничего особенного и не произошло. Подумаешь, рядовой случай, которых на каждом шагу полно. Воспользовавшись приглашением, присел на стул возле стола Маркова, терпеливо ожидая, пока он освободится. Минут через пять он, наконец, оторвался от бумаг.
— Извини, что заставил ждать. Ничего, что я на «ты»? Думаю, возраст позволяет…
— Конечно, Владимир Михайлович.
— С твоим делом дело какое-то темное. Ты смотри, каламбур прямо! И здесь с тобой разговаривать я бы не хотел. Пойми меня правильно.
Мне до пенсии осталось всего ничего. Нежелательно, чтобы жрать начали. Сам знаешь, в нашей системе человека сгноить — что высморкаться. Согласен?
— Конечно…
— Поэтому предлагаю, — посмотрел он на часы. — До конца рабочего дня полчаса осталось. Потусуйся пока где-нибудь, а после шести пройдемся, я тебе кое-что расскажу.
— Может быть лучше прокатимся куда-нибудь? Я на машине. Сейчас проеду до перекрестка в сторону вокзала, сверну направо и где-нибудь приткнусь, а вы подойдете. Устроит такой вариант? Бежевая «шестерка» у меня.
— Вполне. Договорились.
— Тогда я при выходе еще и дверью хлопну, типа не удовлетворен беседой. Как такое?
— Можно.
Выйдя от Маркова, от всей души захлопнул дверь, аж стекла где-то зазвенели. Мимо приемной прошел со злым выражением лица, не попрощавшись. Даже и играть не понадобилось. Состояние души было соответствующее. Секретарша с удивлением посмотрела на меня. Думаю, запомнила. Нормально, Михалычу, может, это и пригодится. Должен же во всей прокуратуре работать хоть один порядочный мужик. Искренне жаль будет, если съедят старика. Подозрение, что дело тут нечистое, не то, что окрепло, а переросло в уверенность.
…Еле дождался. Пока стоял, успел выкурить не одну сигарету. Все кубатурил, что же такое Михалыч может мне рассказать, чего я пока еще не знаю или не догадываюсь? Наконец, увидел его, шагающего размеренной походкой. Убедившись, что Марков меня заметил, вернулся в машину. Буквально через минуту он открыл дверь и плюхнулся на пассажирское сиденье.
— Ну что, Владимир Михайлович, куда поедем? Есть предложение посидеть где-нибудь, кофейку попить…
— Не возражаю, заодно и поговорим. Только где-нибудь подальше отсюда, а если тебе все равно, то предлагаю в «Айсберг». Встретить кого-нибудь из наших маловероятно, да и мне к дому ближе. Ты как?
— Согласен, Владимир Михайлович! Поехали.
— Только прекращай уже так официально. Мне даже неудобно. Я же знаю, что опера меня за глаза Михалычем кличут. Вот так и называй. Договорились?
— Договорились, Михалыч! Тогда и я — просто Жора.
— Лады!
Тронувшись, на всякий случай предпринял несколько нехитрых маневров, чтобы засечь слежку, если она есть. Ничему уже не удивлюсь. Действия довольно простые, но крайне эффективные. Заметив мои выкрутасы, Михалыч одобрительно кивнул.