Ассасины
Шрифт:
Он не мог видеть, как остро блеснули глаза купца, когда Джарир, не отрывая взгляд от спин юношей, прошел мимо его палатки. Лицо купца вмиг стало хмурым и озабоченным; похоже, он узнал шпиона. Подозвав подростка-слугу, купец шепнул ему на ухо несколько слов, и тот ввинтился, как угорь, в людской поток.
Ничего не подозревающие Авар и Хасан продолжали играть свою роль, хотя и один, и другой считали это лишним. Тем не менее наказ даи аль-кирбаля был строгим и недвусмысленным: после посещения палатки Мухаммеда ибн Мусы аль-Хадрами (так звали купца) им надо еще какое-то время послоняться по базару, прицениваясь
Мальчик догнал их, когда они перешли в ряды, где продавали благовония и различные лекарственные растения. На деревянных лотках был разложен товар, который в Европе ценился на вес золота. Кусочки натурального ладана желто-молочного цвета, рыжевато-коричневая мирра, очень дорогой серо-оранжевый росный ладан, смола «дьявольской травы», которая называлась «хинг»… Ее запах и вкус тошнотворны – гниющий чеснок и лук. Но после обжарки «хинга» в масле запах становился очень приятным, а сама смола имела много полезных свойств, поэтому применялась в медицине. Семена, засушенные травы, кусочки коры и смол, какие-то минералы, веточки и коренья… – трудно не растеряться среди этого пестрого изобилия. Ароматы плыли над рядами, кружа головы покупателей и вызывая у них разные фантазии.
Хасан услышал, как кто-то сказал сзади:
– Не оборачивайтесь! Меня прислал купец Мухаммед. За вами идет шпион.
– Я услышал, – тихо ответил Хасан. – Иди. Передай своему хозяину, что наша договоренность остается в силе. – Он сразу узнал голос слуги купца.
Ни Авар, ни Хасан даже не дернулись. Они по-прежнему с интересом рассматривали различные диковинки, привезенные торговцами из Хинда: желчь тигра, рога марала, мускус кабарги, рог носорога и еще много разных занимательных товаров, в назначении которых мог разобраться только лекарь или алхимик. Наконец выждав нужное время, они дружно развернулись и пошли к выходу из базара – быстро и без остановок.
На ходу они громко обсуждали свою главную проблему – где бы вкусно поесть, потому как их желудки уже начали бунтовать от голода. Сошлись во мнении, что лучше всего (и дешевле) пообедать на берегу Тигра, где рыбаки-торговцы продают рыбу мазгуф, приготовленную прямо на глазах покупателя.
Купив большую рыбину и две лепешки, они удалились в полуразваленное строение на самом берегу реки. Похоже, здесь когда-то был небольшой склад. Теперь его облюбовали бездомные коты и ласточки, гнездившиеся под остатками крыши. Шпион следовал за ними, как тень. Но теперь уже юноши заметили его и установили, что он один. Это обстоятельство успокоило их, и они с азартом накинулись на ароматное рыбье мясо, не забывая одним глазом приглядывать за шпионом, который залег в кустах рядом с развалинами, а другим наблюдать за интересным, невиданным зрелищем, – плавучей мельницей.
Кто придумал корабли-мельницы – неизвестно. Но они ходили по рекам уже с десятого века. Плавучие мельницы вставали на якорь около городов, опускали колеса в воду и намалывали до двухсот пятидесяти киккаров [78] муки в сутки. И сейчас один из таких кораблей стоял напротив того места, где юноши расположились на обед,
78
Киккар (талант) – старинная арабская мера массы; равнялась 42,5 кг.
Джарир успокоился – его подопечные были видны как на ладони, – и начал грызть урюк, сушеные плоды абрикосов с косточкой, которые всегда носил в кармане шаровар. Жители Багдада были уверены, что из трех видов сушеных абрикосов – кураги, кайсы и урюка – только последний обладает целебными свойствами. Первые два они считали обыкновенными сладостями. Народы Востока очень ценили урюк, считали его даром Аллаха и воспевали его в сказках и стихах. Жители Багдада были уверены, что урюк помогает от всех болезней и благодаря ему можно прожить сто и больше лет.
Рецепт был прост: каждое утро нужно выпивать настой дикого урюка, причем обязательно выращенного в горном районе. Джарир придерживался этого рецепта неукоснительно.
Он уже накопил достаточно много полновесных таньга и дирхемов и мечтал, что через год-два оставит службу и откроет доходную чайхану где-нибудь поблизости от оживленного места, чтобы зарабатывать не только на чае и лепешках, а еще и в качестве доносчика, которым его господин платил, не скупясь. Поэтому шпион, рассчитывая жить долго, и чтобы в полной мере насладиться всеми благами жизни, всегда жевал урюк. При этом ему казалось, что он наполняется энергией.
Джарир совсем расслабился и на какое-то мгновение выпустил из виду, что один из юношей исчез, растаял в воздухе, будто мгновенно стал одним из тех камней, что превратили развалины под сенью трех пальм в довольно живописное место. А когда он наконец сообразил, что дело неладно, позади раздался тихий, почти неслышный шорох и его голова оказалась будто в стальных тисках. Короткий рывок, хруст ломающихся позвонков, и душа несостоявшегося владельца чайханы улетела на свидание к Аллаху.
– Ну как работа? – спросил Хасан, брезгливо вытирая руки пучком травы, словно он испачкал их о шпиона.
– Здорово! – в восхищении ответил Авар, который пришел в заросли на зов товарища. – Я совершенно не слышал, как ты передвигался!
– Я уже как-то говорил тебе, что меня прозвали Тенью. – Хасан довольно улыбнулся. – Когда сидишь в засаде, нельзя даже шевельнуться лишний раз, а этот идиот жевал урюк. Из-за этого он просто не мог меня услышать, хотя бесшумно пробираться через эти заросли – еще та задачка. Ладно, хватит разговоров. Нам пора убираться отсюда.
– Что будем делать с этим?.. – Авар кивком головы указал на неподвижное тело шпиона.
– Ты думаешь, я привел нас сюда, к этим развалинам, только для того, чтобы мы могли покушать, отдохнуть в тени и заодно определить, сколько шпионов идет за нами? В этом месте под берегом очень глубоко, и там есть омут. Вот мы туда его и бросим. Но прежде снимем одежду и аккуратно сложим на камни – словно он пошел купаться и нечаянно утонул. Даже если река вынесет его на берег, никто не определит, что он умер не от того, что захлебнулся, а совсем по другой причине, – ведь на теле нет никаких увечий.