Ассасин

Кружевский Дмитрий

– Однако вмешиваешься. Почему?

Наблюдатель помолчал, раз за разом затягиваясь папироской и изредка выпуская в ночное небо струйку белесого дыма.

– Давай скажем, что это моя прихоть, – бросил он через пару минут. – Это все твои вопросы?

– Почему именно я?

– А вот это верный вопрос… – Наблюдатель откинул почти докуренную папиросу. Вынув из пачки следующую, принялся мять ее в пальцах, точно раздумывая, что стоит говорить, а что нет. – Что ж… – Он сунул папиросу в рот и, щелкнув пальцами, поднес огонек, вспыхнувший на указательном,

к ее кончику. – Тут все просто. Представь тонкий и очень сложный часовой механизм, внутренности которого начала разъедать ржавчина, и теперь часовых дел мастер пытается ее вычистить, чтобы часы вновь заработали как надо. Для этих целей он использует различные инструменты, осторожно отчищая мелкие детали, заменяя те, что нельзя уже восстановить. Можно, конечно, часы выбросить и купить новые, но… Короче, ты и все те, кого ты встречал в туманном мире, собственно говоря, и есть те самые инструменты, с помощью которых данный мастер осуществляет ремонт.

– Арагорн?

– Он, родненький.

– М-да. – Я задумчиво почесал в голове. – А разве он не может сам…

– Не может, – перебил меня Наблюдатель. – Если он хочет восстановить пораженные миры, ему надо действовать, не нарушая законов Творца, вложенных в данный мир, иначе… – Он вытянул руку перед собой, и на его ладони вспыхнул матовый шарик, который вдруг стал истончаться, разлетаясь в разные стороны легкими облачками пыли, и в конце концов исчез в неяркой вспышке света. – Бух.

– Понятно, хотя и не совсем, – вздохнул я. – И все же это не объясняет, почему я?

– Потому что ты и все остальные перемещенцы обладаете одной очень интересной способностью по восстановлению окружающего вас пространства.

– В смысле?

– В прямом, – ухмыльнулся мой собеседник. – Все вы можете восстанавливать пораженную ткань реальности только своим присутствием. Вы словно некие антитела, порожденные сводом законов Творца, который во многих мирах называют Порядком. Благодаря Порядку мир существует именно в таком виде, к которому вы все привыкли…

– Стоп, стоп, – я сел и удивленно уставился на Наблюдателя. – Какую ткань реальности и при чем здесь Порядок…

– А ты думаешь, виденные тобой гибляки – это что?

– Ну… не знаю, какие-то аномальные зоны, точки пересечения различных пространств или нечто подобное…

– Примерно правильно, – кивнул мой собеседник. – Однако гибляки как раз и возникли из-за истончения стенок плоскости, что искажает структуру законов в данной точке и ведет к перерождению ткани пространства, да и животные меняются по этой же причине…

– Призрачный тлен…

– Да. Местный маг не зря чувствует угрозу, хотя пока и не может понять, откуда она исходит.

– Бред, – я мотнул головой. – Плоскости, искажение структур, как-то все слишком уж фантастично…

– А то, что тебя окружает, не фантастично? – хмыкнул Наблюдатель. – Сидишь под деревом в другом мире, у тебя над головой спит трехполое существо, дружишь с девушкой-оборотнем, сам спишь с эльфийкой – и еще заявляешь о фантастичности!

– Да я не о том,

просто как-то… ну я не знаю, получается, что в нашем случае даже врага-то как такового нет, одни законы природы.

– Не совсем так, – пояснил Наблюдатель. – Враг есть, хотя, грубо говоря, в нашем случае это некая субстанция из нереализованных законов, некогда отвергнутых Творцом, – заготовка другого мироздания, которая обладает собственным сознанием и теперь пытается реализоваться. Если хочешь, можешь назвать это Злом, Хаосом, гигантским иноразумом – тут уж как душа пожелает. Хотя, с другой стороны, то, что я назвал Порядком, тоже не какая-то группа богов, стоящая на страже собственных интересов, а, скорее, список физических констант и законов данного мира.

– Брр, – я мотнул головой. – Как все запутанно.

– Есть немного, – согласился со мной Наблюдатель. – Ну, если проще, то в данный вектор плоскостей идет просачивание законов другого мира, что чревато непрогнозируемыми последствиями. А сей факт очень беспокоит кое-кого там, – он ткнул пальцем вверх.

– Самого? – тихо спросил я, неожиданно чувствуя легкий озноб.

– Ну не совсем, – улыбнулся мой собеседник. – Скажем так, одного из тех, кто присматривает за этими мирами.

– Стоп, а при чем здесь Арагорн?

– При чем? – Наблюдатель усмехнулся. – Да устроил-то эту катавасию он. Сунул нос куда не следует, вот теперь и расхлебывает.

– Так. – Я обхватил голову руками, пытаясь собрать воедино разбегающиеся в разные стороны мысли. Вопросы, вопросы. Одни вопросы порождают другие, а те, в свою очередь, третьи. Сказать, что происходящее стало понятнее, значило бы безбожно соврать, – скорее, все как-то усложнилось, причем сразу на несколько порядков.

– Ну а кто тогда этот ваш Артас и те ребята, что напали на нас с шаманом?

– Ваши антиподы, эмиссары другого мира, так сказать, хотя тут тоже не все так просто… эх, – он хлопнул себя по коленям и резко поднялся на ноги. – Ладно, мне пора, надеюсь, хоть немного прояснил тебе ситуацию.

– Скорее, запутал, – пробормотал я. – Подожди, можно последний вопрос?

– Валяй, – кивнул тот.

– Ты говорил что-то про вектор плоскостей, что это? И еще, шаман, рейнджер и Алена – они ведь, насколько я понимаю, находятся в других мирах – параллельных.

– Ишь ты, – хохотнул Наблюдатель. – Тут не один вопрос, а целая пачка. Смотри…

Он вновь вытянул руку, и над ней возник туманный диск, очень похожий на спираль галактики, под ним еще один и еще, затем эти диски пронзила блестящая спица, прилетевшая откуда-то из листвы дерева.

– Диски – это вектора, а плоскости… – он щелкнул пальцем по одному из дисков, и тот резко увеличился в размерах, разделившись на ровные секторы, став похожим на гигантскую ромашку. – Понятно? Каждый этот лепесток – плоскость, каждая плоскость – Вселенная со своими мирами и законами, а по сути – отражение одного-единственного мира. Веер параллельных миров… Твои друзья в других плоскостях, а ваш родной мир в другом векторе…