Асимметрия
Шрифт:
– Нормально, – отрезала мать, и я понимаю, что она вот-вот бросит трубку.
– Мам, Сергей мне сделал предложение, – выпаливаю скороговоркой и тут же мысленно чертыхаюсь: могла бы не так радостно, зачем подставляться.
– А что случилось?
– Да ничего, просто мы решили пожениться.
– Ну поздравляю. Я думала, он умнее. После стольких лет купить корову, которая тебе и так дает молоко… Но – тебе – повезло, – с расстановкой подытожила мать.
– Мам, ну зачем ты так… В общем, мы поженимся и переедем в Пермь… Я волнуюсь, что…
– Куда? – в трубке сухой мелкой фасолью рассыпается мамин смех. – А, ну теперь все понятно… В Пермь! В его-то годы… Где он другую дуру найдет, которая с ним поедет из Москвы. Все понятно, – и она снова хихикает, очень довольная то ли своей проницательностью, то ли унизительной для меня ситуацией.
–
– Не беспокойся. Мы, слава богу, справляемся. И твои приезды ничего не меняют.
– Хорошо. Деньги я постараюсь по-прежнему высылать. Только с работой решу, и все будет по-прежнему.
– Никому твои копейки на хрен не нужны, – отрезает мать. – Я тебе каждый месяц говорю: за каким хером ты их от себя отрываешь? Слава работает, у нас все в порядке с бюджетом. И ты еще свои суешь, сколько ты там зарабатываешь?
– Мам, я…
– Неважно, – перебивает она. – Свадьба-то будет у вас?
– Мы не обсуждали пока.
– И правильно. Нечего людей смешить, в ваши-то годы. Распишетесь потихоньку и все.
– Да, наверно, ты права.
– Вот в том-то и дело, что я права. Я тебе говорила, что надо пристроиться. Ты пристроилась. Ну и молодец. И хорошо, что вы уезжаете. В Москве девиц полно, отбили бы еще. А в Перми тебе проще будет, ты на тамошнем фоне выделишься, все-таки не провинциальная штучка.
– Мам, ну о чем ты? Пермь – огромный город, здесь такие элегантные женщины, и вообще все очень прилично, и театры есть, и музеи…
– Ладно, мне твои лекции ни к чему. Поздравляю тебя. Сергею привет. Я пошла ужин готовить.
– Хорошо, мамуль, спасибо.
За время нашего разговора за окном совсем стемнело, и от высоких сосен остались только подножия, освещаемые светом фонаря. Опускаюсь в кресло и выдыхаю, будто сбросила с плеч набитый камнями мешок.
Ну что ж, похоже, мама рада. По меньшей мере, она одобряет новый поворот моей извилистой судьбы. И она права, конечно. В наши дни выйти замуж в возрасте за сорок – невероятная удача. Хорошо, что Сережка такой стабильный и основательный человек. Другой и правда мог поменять старую подругу на «двух по двадцать». Хотя… Нынешние двадцатилетние, наверно, не сильно клюют на взрослых женихов, если к штампу не прилагается толстый кошелек. Девчонкам же хочется дорогих подарков, поездок на курорты, пышных свадеб и детей в нарядных шмотках. Тихая жизнь в сосновом лесу – заманчивый вариант для таких, как я: измотанных, всю жизнь мечтавших просто иметь возможность не работать и не умереть при этом с голоду. Дай мне собственный дом, свободное время, книги на полках, прогулки в лесу – и я буду счастлива без курортов и нарядов. Интересно складывается судьба. Пока была молодая и красивая, работала, как лошадь. А теперь поступаю на содержание к мужику, с которым нет ни общих детей, ни испепеляющей страсти, которая была поначалу… Зато есть уверенность, что случись что, мы будем друг другу опорой и справимся со всем, что суждено. Хотя, возможно, мама права, и я в этом браке нужна только в роли бытовой техники?
– Наташик, ты чего здесь в темноте сидишь? Пойдем, там тебя уже хватились! – вошедший в комнату Сережа мягко берет мое запястье и притягивает к себе. – Как грудь твоя, не болит больше? – и прижал, закрутил, целуя в шею.
– Все хорошо, Сережкин, – шепчу ему радостно. Может, мы не самые романтичные ребята на свете, но кто сказал, что все должны быть счастливы одинаково? (Да, я в курсе, в курсе, кто это сказал: великий знаток человеческих душ, который весьма изощренными методами уничтожил собственное семейное счастье. Книги он писал великие, но в личной жизни Лев Николаевич мне не указ).
***
В итоге все получилось неплохо. Может, даже к лучшему, что у меня не было возможности подготовиться к внезапной свадьбе. Меньше нервов, меньше сомнений. Мы, конечно, не поехали в загс в выходной, когда он забит «настоящими» свадьбами. Затеряться в толпе разнаряженных гостей и новобрачных, стоять в сторонке, отмахиваться от предложений фото-и видеосъемки – ну уж нет. Я прилетела в отпуск налегке, у меня ни платья толком, ни туфель. Искать это все в местных магазинах? Я страшно устаю от шопинга,
Сережка в эти дни стал особенный, веселый и воодушевленный. Движения упругие и быстрые, часто ерошит волосы и смеется. Мне кажется, он был уверен, что я соглашусь пожениться, но ждал каких-то заморочек с платьем, церемонией и прочей мишурой. И теперь рад, что все прошло легко. Мне слегка обидно, как будто я согласилась пожениться без затей, лишь бы не спугнуть зверя – уверена, мама бы сказала именно так. Но я помалкиваю, а ему некогда анализировать мои чувства. В Сережином расписании нет ни одной паузы. Лавируя в праздничном майском календаре, он успевает сделать тысячу дел: зайти в банк, открыть счет, к нему выпустить для меня карту; заехать на новое место работы, встретиться там с будущими коллегами; смотаться в кадастр, проверить документы на участок и почти законченный дом. График подогнан так, будто он планировал все еще в Москве, в расчете на то, что я буду на все согласна. С одной стороны, это нормально: он знает, что я давно хотела оформить наши отношения. А с другой стороны, в этом есть что-то до ужаса прозаичное. Вот если бы он сделал предложение в самом начале, ну хотя бы через год после начала отношений! Но он тянул, откладывал, спорил, а теперь провернул все так, будто это какой-то рабочий проект. Никакой романтики. Да и откуда ей взяться? У нас обоих все уже было, мы прошли полный цикл крушения иллюзий с прежними партнерами и друг на друга смотрим без розовых очков. Если уж начистоту, брак – это всего лишь форма юридической зависимости, причем в наши дни он и гарантий особых не дает.
Но раз уж сложилось так, как сложилось… Сережа – точно лучший из кандидатов для такого предприятия. Умный, зрелый, надежный. С таким не страшно стареть. Я потягиваюсь в кресле, как кошка, и с удовольствием смотрю на блестящее новенькое кольцо. Ну побуду снова замужем, что уж тут… Внутри что-то болезненно сжалось. А если опять ничего не выйдет? В прошлый раз во время развода я потеряла четверть веса и половину волос и чуть не загремела в психушку. Если не получится и с Сережей, непонятно, как я смогу это вынести.
Вспоминаю упражнение для снятия стресса: обнимаю себя, перекрестив руки, чтобы парасимпатика отключила реакцию «бей или беги». Длинно выдыхаю, закрыв глаза, успокаиваю дыхание. Растираю ладони до сухого жара и начинаю проглаживать себя по бокам. Пальцы задерживаются на шишке в правой груди, и я замираю. Ощупываю ее снова и снова. Грудь не болит уже несколько дней, тяжелая горячая напряженность из нее ушла, лифчик сидит нормально и нигде не давит. Да и эта шишка не болит. Наверно, нужно сходить к врачу. Я ведь была недавно… ну, год назад. Тогда врач в хорошей клинике сказала, что в груди, наверно, жировик, к тому же небольшой и расположен глубоко, у ребер. «Просто наблюдайтесь и все. Никакого повода для беспокойства нет, вы здоровы», – сказала она и с равнодушной улыбкой протянула мне карту. Да, хватит уже нервничать. Мало ли за жизнь было уплотнений, рассосется.