Артюр Рембо
Шрифт:
На пограничной станции Киеврен в двадцати километрах к югу от Монса, в самом центре каменноугольного района Боринаж, он сошёл с поезда как раз перед тем, как таможенники приступили к проверке паспортов и осмотру багажа пассажиров. На его губах блуждала ироническая улыбка, выражавшая уверенность. Он знал, что с минуты на минуту к нему присоединится Верлен и они вдвоём отправятся обратно в Брюссель.
Таков был разработанный ими план. Вернее, то был план, который он Полю навязал почти силой. Он гордился этим планом и ликовал от того, что всё удаётся.
Действительно, через несколько минут появился Верлен в шляпе, натянутой по уши. По щекам его струился пот. Он бросился навстречу своему юному компаньону и громогласно выпалил, что ему удалось ускользнуть из парижского
Артюр не мог сдержать довольной улыбки: всё произошло так, как он и предвидел…
В тот же вечер оба снова были в Брюсселе, «У Лисёнка». Там они пили всю ночь напролёт и вернулись в «Гранд-отель» мертвецки пьяными. В последующие дни они продолжали появляться в городских кафе и пивных и без всякого стеснения вели себя, даже на улице, как любовники. Они и были любовниками, что не понравилось коммунарам, которые в вопросах нравственности придерживались строгих понятий.
Ещё больше такое поведение двух друзей не понравилось бельгийским властям.
Хотя Брюссель считался городом свободы и ревниво оберегал эту свою репутацию, там не любили, когда кто-то нарушает общественное спокойствие. В этом вопросе бургомистр Жюль Анспах был непримирим. К тому же службы безопасности наводили справки о каждом иностранце, проживавшем на территории королевства, в том числе, разумеется, и о коммунарах и обо всех, кто с ними общался и якшался.
Вскоре бельгийская полиция заинтересовалась, что это за пара zievereirs [28] — Артюр Рембо и Поль Верлен, всегда такие экспансивные и неразлучные. Её любопытство обострилось после получения из города Шарлевиля письма, в котором некий господин Рембо [29] просил служащих королевской полиции разыскать его сына, «покинувшего дом в компании некоего Верлена Поля» {60} . [30]
28
Полоумных, бесноватых (брюссельский диалект фламандского языка).
29
Госпожа Рембо обычно подписывалась В. Рембо, что означало одновременно и Витали Рембо, и Вдова Рембо. Бельгийская полиция могла принять это за подпись мужчины.
30
В письме, направленном 6 августа 1872 года старшим комиссаром полиции в Управление общественной безопасности, он уточняет: «…в компании молодого человека по имени Верлен Поль». При этом слова «молодой человек» были перечёркнуты.
Сразу было дано распоряжение о расследовании.
Заняться им Управление общественной безопасности поручило инспектору Дильману. Тот навёл в нужных местах справки, на основании которых составил отчёт для начальства. Но в донесении, отправленном им 6 августа, он перепутал адрес проживания Верлена, указав вместо гостиницы «Гранд-отель» по улице Прогресса, 1, гостиницу «Провинция Льеж», расположенную неподалёку, на Брабантской улице за Северным вокзалом.
В результате Рембо и Верлен не попали в полицейскую картотеку королевской полиции, и потому Верлен избежал обвинения в совращении несовершеннолетнего. Тем не менее оба они довольно скоро поняли, что им не стоит засиживаться в Брюсселе в компании коммунаров, и решили продолжить свои похождения по дорогам Бельгии.
Сначала они посетили Малин и осмотрели там готический собор Святого Ромбаута с его единственной башней 125-метровой высоты. Потом, как обычные туристы, отправились в Гент и Брюгге, где провели целую неделю. Но их уже влекли другое направление, другой город и другая страна — Лондон и Англия.
Седьмого сентября они сели в Остенде на пароход, отправлявшийся в Дувр.
Едва судно отчалило, как Рембо уже был зачарован морем, которое видел впервые. Пока они плыли, он сочинил короткое стихотворение с простым названием
В ЦЕНТРЕ ЛОНДОНА
Прибыв вечером 8 сентября 1872 года в Лондон, Верлен и Рембо сразу же отправились на Лэнгем-стрит в мастерскую Феликса Регаме, одного из компании «Скверных парней».
Как и Верлен, Феликс Регаме родился в 1844 году. Обучался в Школе изящных искусств, после чего путешествовал по Америке и Азии, а вернувшись в Париж, сотрудничал в разных газетах и иллюстрированных периодических изданиях, таких как «Занимательная газета» и «Парижская жизнь». Будучи замешанным в деятельности Коммуны, он решил эмигрировать в Англию, страну, где с давних пор ценили юмористические рисунки и карикатуристов. Благодаря своему таланту рисовальщика, тонкому чувству линии и манере, напоминавшей Домье, он вскоре нашёл там работу, публиковал свои рисунки в газете «Иллюстрированные лондонские новости», выходившей большим тиражом.
С Верленом он был знаком уже много лет. Даже был свидетелем на его бракосочетании с Матильдой, состоявшемся 11 августа 1870 года в церкви Нотр-Дам де Клиньянкур, где присутствовали также Луиза Мишель и их общий друг Франсуа Анатоль Тибо, который позднее взял себе литературный псевдоним Анатоль Франс. Но когда Регаме увидел рядом с Верленом Рембо, это ему не понравилось, и у него не было ни малейшего желания приютить эту пару у себя, поскольку он был наслышан о безобразном скандале, который устроил этот грязный задиристый обормот в январе прошедшего года на ежемесячном обеде «Скверных парней». Друзья доложили ему в подробностях об этом событии, которое получило у них название «Дело Каржа»… Тем не менее он сообщил своим гостям адрес подходящего для них жилья — скромной комнаты в доме на Хоуленд-стрит за Тотенхэм Корт-Роуд, которую собирался освободить один из коммунаров, Эжен Вермерш.
Что касается последнего, то он был на год моложе Верлена. Уроженец города Лилля, он происходил из семьи офицера в звании бригадира. В 1863 году Вермерш занялся журналистикой. Он придерживался независимых убеждений и успел дважды отбыть тюремное заключение по обвинению в оскорблении общественной нравственности. После того как он возобновил издание зажигательного листка «Папаша Дюшен», его в 1871 году заочно приговорили к смертной казни. Сначала он скрывался несколько месяцев в Брюсселе, потом в Нидерландах и Швейцарии, после чего поселился в Лондоне, где основал газету «Кто идёт?», в которой публиковал тексты, призывавшие к насилию и революционному террору. Он пытался также издавать «Газету Вермерша» и «Демократический союз», но безуспешно.
Женившись несколько дней тому назад на очаровательной портнихе, голландке по происхождению, дочери одного из своих печатников, Вермерш был рад возможности уступить комнату неразлучным Рембо и Верлену. В отличие от Регаме, он прекрасно относился к обоим, к тому же догадывался, что проповедуемые им бунтарские идеи, во имя которых он пускался во все тяжкие, интересуют и даже увлекают Рембо.
Первые недели в Лондоне стали для Артюра «чем-то вроде оргии открытий и утех»{62}. Он исходил город пешком вдоль и поперёк, прошёл по берегу Темзы район лондонских доков, который пользовался дурной славой. То был, по выражению Вермерша, «гигантский грязевой вихрь», пересекаемый «вавилонскими мостами». Артюр заходил в самые бедные и самые страшные кварталы. Кроме того, любовался памятниками архитектуры и примечательными строениями, такими как Тауэр, Кентерберийский собор, огромный Хрустальный дворец, посещал музеи.