Артистка, блин!
Шрифт:
— Почему?
— Она курит как паровоз, а в ресторанах тут нигде нельзя курить, летом же можно сидеть на воздухе. Кстати, пока суд да дело, пошли, угощу тебя знаменитой селедкой, а то пока еще доберемся до ресторана. Пошли, пошли, тут недалеко, на Сингле, самая лучшая селедка в Амстердаме, ее продает такой классный старик! Ты, между прочим, знаешь, как надо есть селедку?
Он буквально тащил ее, а она и не сопротивлялась, бесполезно! Есть не хотелось, но не спорить же с ним из‑за пустяков!
— А вот и мой старик! Все на месте, как хорошо! — И он заговорил с продавцом по‑голландски.
Старик, оживленно беседуя с ним, разрезал вдоль две белые булки, вложил в каждую по маленькой очищенной селедке, присыпал нарезанным репчатым луком, из громадной, литров на десять, стеклянной банки достал тонкие кружочки маринованных огурцов, добавил к селедке, завернул каждую булку в тонкую бумажку и подал Стасу. Тот вручил одну булку Варе с комичной торжественностью:
— Ешь, любимая!
Селедка с маринованными огурцами? — с сомнением подумала Варя, которая к тому же терпеть не могла есть вот так, на ходу, практически посреди улицы. Но не разочаровывать же любимого мужчину!
— Господи, как вкусно! — простонала она с полным ртом. Селедка была почти не соленая, лук и маринованные сладковатые огурцы придавали ей невероятную пикантность.
Стас отвел Варю в сторонку, вытащил из кармана маленький деревянный бочонок, вроде тех, какими играют в лото, и посыпал чем‑то селедку.
— Что это? — удивилась Варя.
— Соль! Ты же знаешь, я все досаливаю, а в Амстердам без своей солонки не езжу.
— Ну ты даешь!
— Только не говори Стэлле, она будет ругаться! Ну, понравилось?
— Не то слово!
— Еще хочешь?
— Нет!
— Уверена?
— На все сто! Ты же завтра опять меня сюда потащишь?
— Это факт, — засмеялся он. — Варежка, мне так хорошо, несмотря на то, что меня душит ревность.
— Ревность? — ахнула Варя. — К кому?
— Ко всем! Ты сейчас такая… все мужики шеи сворачивают!
— Стас, не выдумывай!
— Ничего я не выдумываю, а вон тому типу я набью морду немедленно, вот только селедку доем! Наглая рожа, надо ж как пялится!
— Стас!
— Посмотри сама!
Варя глянула в том направлении, куда указывал Стас. Неподалеку, опершись спиной на перила моста, стоял мужчина и не сводил с нее глаз. Эмми! Вот так встреча!
— Барбара! — шагнул он к ней.
— Ты его знаешь?
— Конечно! И не вздумай лезть в драку! Чюс, Эмми! Вот, познакомься, это мой муж, знаменитый русский артист!
— Эммерих Брандт!
— Стас Симбирцев!
Они обменялись рукопожатием и оценивающими взглядами.
— Вы говорите по‑немецки? — осведомился Эмми.
— Только
Эммерих перешел на английский.
— Поздравляю вас, вам повезло, такая очаровательная жена! Мы с Барбарой давние друзья. Барбара, а как твои успехи на актерском поприще?
— У Барбары замечательные успехи на всех поприщах! — поспешил заверить его Стас и властно положил руку ей на плечо. Эта рука вдруг показалась ей очень тяжелой. Глаза Эмми смеялись.
— А ты как здесь оказался? — спросила Варя.
— Дела, дела! Кстати, третьего дня встретил фрау Анну с Ники, оба отлично выглядят. А вы уже знакомы с семьей Барбары?
— Увы, пока не довелось. Но отсюда мы поедем к ним. Простите, Эммерих, нам надо спешить, нас ждут, — обаятельно улыбнулся Стас, но Варя видела, что он взбешен.
— Не смею задерживать. Счастья тебе, Барбара. — И добавил по‑немецки: — Как же мои планы?
— Какие планы?
— Переспать с кинозвездой! Кстати, ты, похоже, и вправду его любишь. Выглядишь потрясающе, со мной никогда так не выглядела. Ну, пока!
— Что он тебе сказал? — Стас больно сжал ей плечо.
— Пожелал счастья с мужем‑кинозвездой, — вывернулась Варя.
— Ах скотина! Что у тебя с ним было?
— Ничего.
— Ты с ним спала?
— А даже если?
— Еще раз увижу, придушу!
— Да не спала я с ним, успокойся!
— Варежка, зачем ты так со мной?
— Как? — не поняла она.
— Зачем ты меня дразнишь?
— Даже не думала тебя дразнить. Но ты же должен сам понимать…
— Может, и должен! Но не получается. Как представлю, что тебя обнимает кто‑то другой, зверею…
— Стас, милый, это же все было в другой жизни, до тебя.
— Ага, значит, все‑таки было!
— О господи! А что же мне прикажешь делать? Вера, Геля, еще невесть сколько баб…
— Это все не в счет! И потом, я же все‑таки мужик… Ладно, прости, я ревнивый болван.
Он обнял ее за плечи, и они побрели дальше. Светило и даже пригревало солнце. Стас молчал, только изредка нежно сжимал ей плечи, словно напоминал: я тут и я люблю тебя. Он боялся опять что‑то испортить, ей, наверное, сейчас тяжело, этот чертов немец напомнил ей о сыне…
— Стас, надо купить Стэлле цветов.
— Думаешь? — радостно откликнулся он. — Тут рядом есть базарчик…
Варя выбрала прелестные ярко‑оранжевые розы.
— Как по‑твоему?
— Красиво! Но она засунет их в эмалированный бидон.
— О, это уже ее дело!
— Ты права, ты мудрая, а я мудак!
Варя рассмеялась и чмокнула его в нос.
Я счастлива, сказала она себе и тут же испугалась. Однажды она уже сказала себе эту фразу, и очень скоро все рухнуло. Убили Гюнтера.