Артистка, блин!

Вильмонт Екатерина Николаевна

Варя молчала в полном замешательстве. Она не знала, в курсе ли Иван Константинович ее визита в их дом, боялась проронить лишнее словечко и от этого чувствовала себя отвратительно.

— Вы прелестная женщина, Варя, все говорят, очень талантливая, и, познакомившись с вами, я окончательно решил, что в вашу раскрутку стоиттаки вкладывать деньги.

Музыка кончилась, и он подвел ее к Стасу. Тот властно сжал ее руку, но тут слово взял Семен Романович.

— Друзья мои, сегодня мы некоторым образом отмечаем окончание нашего фильма, у нас

обширные планы на дальнейшее, и хотя фильм еще даже не смонтирован, однако, когда Иван Константинович проявил к нему интерес, я смог показать ему один‑единственный маленький эпизод, в котором наши герои танцуют квикстеп, еще без музыки, так…

— Семен Романович, простите, но позвольте я скажу! Увидев эту сценку, я был так воодушевлен, что немедленно решил поддержать искусство и проспонсировать новый фильм нашего Семена Романовича, о чем и заявляю во всеуслышание!

В зале загудели и зааплодировали. Иван Константинович поднял руку.

— Господа, я еще не все сказал! Так вот, исполнители данной сцены, наш знаменитый Дмитрий Александрович Бурмистров и дебютантка Варвара Лакшина, сейчас здесь, с нами, и у меня нижайшая просьба к ним — ребята, станцуйте сейчас ваш восхитительный квикстеп, в порядке импровизации. Умоляю!

Варя растерялась. Но Дима рассмеялся и подошел к ней.

— Варюша, давай? Да не оглядывайся ты на Стаса. Стас, пусти руку!

Заиграли квикстеп. Это была та самая мелодия из фильма.

— Варька, соберись, ты на сцену выходишь, первый опыт! А то ущипну! — шепнул Дима.

Варя рассмеялась и подала ему руку. Как же хорошо танцевать с Димой, как легко он скачет в квикстепе, как умеет вести даму. Танец длился минуты три. Раздался гром аплодисментов.

— Браво! Браво! — кричал Борис Аркадьевич.

— Стас, почему у тебя такое лицо? — испугалась слегка запыхавшаяся Варя.

— А я совершенно не умею танцевать… — ответил он, глядя на нее глазами обиженного ребенка.

— Хочешь, научу?

— Нет. Но ты была… Если бы я тебя не знал, я бы точно в тебя влюбился по уши! А Димка‑то каков! Вроде здоровый мужик, а скачет, что твой зайчик!

Как я его люблю!

— Знаешь что я подумал?

— Что?

— Вероятно, надо пригласить Димку на наш завтрак?

— Какой завтрак? — не поняла Варя, у которой кружилась голова от всеобщего восхищения, внимания, от сознания собственной привлекательности.

— На наш свадебный завтрак!

— А давай!

— Только без этой бляди!

— Дима! — окликнула Бурмистрова Варя. — Можно тебя на минутку?

— Еще сплясать охота? — улыбнулся Дима.

— Нет, просто Стас хочет тебе что‑то сказать.

— Знаешь, старик, у нас через неделю свадьба…

— Поздравляю!

— Собственно, это не свадьба в привычном смысле слова. Просто свадебный завтрак. Гостей не будет, только Шилевичи и мои родители. И еще мы хотели бы видеть тебя, если ты, конечно, свободен. Но тебя одного!

— Понял! — улыбнулся Дима. —

Я постараюсь, ребята!

Стасу безумно хотелось уйти и, главное, увести Варю, но он видел, как она сияет, как наслаждается успехом и всеобщим вниманием. И впервые с момента знакомства с ней ему захотелось напиться.

— Стас! — окликнула его Надежда Михайловна.

— Тетя Надя! — улыбнулся он.

— Ну, чего ты загрустил? Вон как наша Варежка блистает! Ей идет успех!

— Успех всем идет!

— Тебе, кстати, тоже!

— Я что‑то устал…

— От успеха? Извини, не поверю!

— Да нет, не от успеха, от людей… Тетя Надя, а давайте хлопнем по рюмашке, за Варежку!

— Стас, не стоит… — огорчилась Надежда Михайловна.

— Тетя Надя, вы тоже считаете, что я алкаш? Выпью рюмку и уйду в запой?

— Стас, что за глупости! Просто ты за рулем!

— Да, да, вы правы! Я за рулем… Но, если честно, мне не нравится тут. Этот спонсор противный, его идиотка‑жена… Да и вообще…

— Стас, ты ревнуешь Варежку? К кому? Она ж без памяти тебя любит. Она мне сама сказала.

— Я знаю.

— Так потерпи! Для тебя это докука, а она смотри как сияет! Пойми, для нее это важно, радостно, ты, в конце концов, мужчина, сильный, умный, потерпи!

Стас внимательно посмотрел на Надежду Михайловну, взял ее руку, поцеловал.

— Вы правы, тетя Надя. Я потерплю.

На обратном пути Стас вдруг остановил машину и повернулся к Варе.

— Что случилось, Стас?

— Ты счастлива?

— Да. Но не потому что вертела хвостом на этой вечеринке, — рассмеялась она.

— И очень успешно вертела, надо заметить. А почему же ты счастлива?

— Потому что ты вот остановил машину, смотришь на меня довольно злыми глазами, хочешь даже сказать какую‑нибудь гадость, а я знаю, это потому что ты любишь меня, разве нет?

— Ууу! Вот это штучка мне попалась!

— Да, штучка, и эта штучка любит тебя больше всего на свете! Думаешь, я отчего так сияла? Оттого, что ты был рядом, я знала, что у меня есть защита и опора…

— Ты еще и врушка!

Она вдруг погладила его по лицу и шепнула:

— Стас, мне всегда было интересно, каково это — заниматься любовью в машине?

Он громко и счастливо расхохотался.

— Сейчас покажу!

Варя начала репетировать с Димой и Рубаном. Ей почему‑то все давалось с неимоверным трудом. Она не могла понять, чего от нее хочет Филипп. А если напрямую говорила ему об этом, он возводил глаза к небу и разражался еще более непонятными тирадами.

— Ах, душа моя! Актриса должна уметь улавливать космические волны… актриса без связи с космосом неполноценна! Ты должна уметь воспарить! Вот Димка умеет, а ты учись, не разочаровывай меня! Где твои антенны? Выпусти их! Как улитка рожки! Ты ведь можешь, я знаю, но не хочешь! Пойми, театр — это не дешевое кинцо, особенно Мой Театр! Настраивай себя перед репетицией, это необходимо!