Артефаки
Шрифт:
– - Пожалуйста, скажите, что всё готово!
– - Тише вы, девушка, -- недовольно оборвал он и медленным шагом начал спускаться по лестнице.
Я едва не начала волосы рвать от досады и нетерпения.
– - Молю, дайте документ.
– - Не здесь.
Он вальяжно пошлёпал к углу здания, делая вид, что совершает летнюю прогулку. У меня из глаз едва не катились слёзы, секунды уплывали сквозь пальцы.
– - Возьмите, -- не поворачивая головы протянул он мне белые листы с чёрными буквами.
– - Перевела, -- быстро проговорила я, нажав нужную кнопку
Туфли в рюкзаке пружинили, бились о какие-то предметы и бренчали. Я почувствовала, как начинаю задыхаться и потеть. При этом ноги несли меня вперёд с поразительной скоростью -- не зря столько времени расхаживала по лестнице.
Я приближалась к лестнице, ведущей на платформу, и с ужасом заметила, что поезд уже стоит на станции. Очень хорошо запомнив, чем обернулось моё опоздание на красной ветке, я перепрыгивала сразу через несколько ступенек. На турникеты даже не взглянула, сама не понимая, как умудрилась перемахнуть через них.
Эту станцию отличало то, что тут не было охранников.
На последнем издыхании я побежала к вагону, стуча кедами по пластику. В ушах звенело, голова совершенно не соображала, дышать было нечем. Я прекрасно видела, как двери начали закрываться, но всё равно продолжила бежать. Я бежала, бежала, бежала. Расстояние от турникетов до поезда было маленьким... малюсеньким... но секунды внезапно стали играть решающую роль.
– - Подержите! Подержите!!!
Но это была начальная станция. В тамбуре ещё никого не было.
Я всем корпусом влетела в закрывшиеся двери. Панически приложила руки к пластмассовым стёклам с надписью "Не прислоняться". Сердце пропустило удар, я не могла вдохнуть. Поезд тронулся, заставляя мои ладони пропускать под собой металл, словно простыню. Я быстро одёрнула руки и в ужасе уставилась на проезжающие мимо пассажирские окна.
Это был последний поезд. Если я не сяду на него, значит, не успею в "Берлингер". Я должна сесть! Просто обязана!
Пустующая кабинка машиниста ознаменовала окончание состава. Я тут же спрыгнула с платформы и побежала за поездом. Ноги не чувствовали боли от шпал, по которым ступали; это всё было неважно. Самое главное -- догнать чёртов поезд.
Я видела, как это делается. Я справлюсь. Только бы добежать. Добежать и ухватиться. Давай, Эрин!
Силы были на исходе, ладони, как и шея, и спина, пропитались потом. Дыхалки не хватало. Я гналась за поездом, понимая, что он сильно набрал скорость. Ещё мгновение, и точно ничего не выйдет.
Решившись, сделала контрольный прыжок, схватилась за балку, торчащую из корпуса кабины; вопя от страха, размахивала ногами, пытаясь найти опору, но опоры не было.
Секунда -- и мои руки соскользнули.
Глава 8
Говорят, первый вздох после падения -- самый важный. Именно он покажет, насколько серьёзны
Секунду во мне происходила борьба организма с мозгом; организм пытался добрать кислорода; мозг желал отключиться навсегда.
Мой вздох был сильным, глубоким, громким, ведь сразу за ним последовали стоны. Не один, хилый и болезненный, а несколько: они панически вырывались друг за другом. Я дышала и стонала одновременно.
Моё тело распласталось на железнодорожных путях. Я не могла пошевелиться, не потому, что не чувствовала рук и ног, я боялась сделать хоть одно лишнее движение. Боялась понять, что не могу его сделать.
Шли секунды, солнце начало ощутимо припекать. Я хрипела и пыталась позвать кого-нибудь на помощь, лежа в той же позе, как упала. Но никого не было. Ко мне никто не пришёл. Полагаю, потому что платформа была пуста. Никто не видел моего падения.
У меня осталась только я.
Понимая, что в конечном итоге просто спекусь тут, сперва решила пошевелить рукой. Ощутив, как смогла согнуть пальцы, облегчённо простонала. Только бы получилось ей двигать. Поднеся руку к лицу, увидела кровавые ссадины от запястья до локтя. Вторая рука была повреждена не так сильно: несколько красных полос, которые даже не кровоточили.
Я попыталась приподнять голову, но та отдалась жуткой болью. Постепенно боль проснулась в районе рёбер. К тому же что-то с моим плечом было явно не так.
– - Ладно. Ладно. Ладно, -- тяжело дыша, шептала я, успокаивая саму себя.
Большие пальцы ног шевелились. Как только я их почувствовала, из глаз покатились слёзы. Я рыдала в голос, чувствуя, как солёные капли текут от щёк к шее. Солнце близилось к зениту, его опасные для кожи лучи мягко подбирались ко мне, желая выжечь последнее, что от меня осталось.
– - Чёрт, чёрт...
Я с трудом подавила всхлипы, одной рукой стёрла пелену с глаз, чтобы лучше видеть, и, шмыгая носом, попыталась перевернуться. Правое плечо отдалось невообразимой болью.
– - А-а-а!!!
Слёзы брызнули с новой силой. Пришлось начинать всё с начала.
Мне понадобилось минут пять -- не меньше -- чтобы сесть и оглядеть себя, а заодно и округу. Колени были сбиты в кровь, на руках ссадины, платье порвано -- не в клочья, но мама точно заметит, голова ощутимо кружилась, с плечом что-то не так, дышать довольно трудно. С низким, болезненным стоном я всё же смогла подняться на ноги.
Находиться здесь было слишком опасно. Солнце.
Я так надеялась, что встав, смогу различить хоть кого-нибудь, кто поможет.
Но никого не было.
Спустя ещё несколько мгновений выяснилось, что я не могу забраться на платформу. Плечо повреждено, рукой без ора пошевелить не получалось, а значит, подняться не было никакого шанса.
Всхлипывая, а иногда плача, как маленький ребёнок, размазывая сопли и слёзы по лицу, я вернулась к своим вещам. На здоровое плечо закинула лямку рюкзака, раскрыла зонтик, и медленным, нетвёрдым шагом пошла по путям.