Артефаки
Шрифт:
Я же смотрела на плетение и пыталась понять, как так получилось?! Я не могла ошибиться! Я никогда не ошибалась! Да, у меня нет нужного образования. Но я помню все плетения наизусть. Я без проблем нахожу нужные линии. Я победила в битве, где создавать артефакты приходилось на скорость.
То, что сейчас происходило... это не моих рук дело...
Мне нужно было срочно исправить ситуацию. Я схватила ту самую линию, что прикрепила к ушку несколько секунд назад, чтобы отвязать её обратно, но пальцы обожгло огнём. Не успела даже одёрнуть руку.
– - Ложитесь!!! Быстрее!!!
Я не могла лечь! Моя рука... мои пальцы...
Плетение не должно было быть таким красным, но за несколько секунд оно буквально побагровело.
Взрыв оказался сильнее, чем кто-либо мог ожидать.
Глава 8
У неё были каштановые волосы с тёмными корнями. Это означало, что крашеные пряди отрастали, а нанести краску ещё раз она не могла. Почему? Наверное, не было денег. Или просто не успела. Или из-за этой странной штуки, что крепилась к её сердцу.
– - Кардиостимулятор, -- спокойно сказала она, заметив мой недоумевающий взгляд.
– - А ты кто?
– - хрипло спросила я. Горло обожгло огнём. Слюны не хватало. Жутко хотелось пить.
– - Лили, -- представилась она.
Думает, мне это хоть что-то разъяснило?
– - Где я?
– - спросила, чтобы понять, что вообще происходит.
– - Не знаю.
– - Она внимательно посмотрела мне в глаза.
– - Все по-разному реагируют на наркоз.
– - Чего?
– - У тебя операция, -- грустно пояснила Лили.
– - Первый раз, да?
– - В смысле?!
– - У меня уже третья, -- продолжила она. Мы находились в какой-то странной комнате с мягкими стенами. Девушка прошлась вдоль одной из них, проведя пальчиком по белой поверхности.
– - Нас в этой больнице много таких. Под наркозом каждому своё видится, а кому-то вообще ничего.
– - У меня глюки?
– - Типо того, -- хмыкнула она.
Мне было совсем не до смеха. Я огляделась. Мозг отказывался воспринимать происходящее, как само собой разумеющееся.
– - А когда закончится моя операция?
– - Без понятия, -- ответила Лили.
– - А что с тобой случилось?
– - Без понятия, -- кисло буркнула я.
– - Так посмотри, -- серьёзным голосом предложила она и кивнула на меня.
Я огорошено перевела взгляд на пол, и только потом осознала, что пялюсь не туда. Начала оглядывать себя. На мне была огромная больничная рубаха -- такая же, в какую меня нарядили в больнице Йорса, но только с длиннющими рукавами, доходящими мне аж до колен.
Я начала закатывать их, но казалось, словно они были бесконечными. Я закатывала и закатывала, но ткань не заканчивалась. Её даже не становилось меньше.
В какой-то момент
– - Что это значит?
– - Не знаю, -- пожала она плечами. Я не смогла определить, врёт или нет.
– - С моими руками что-то случилось?
– - Не знаю.
– - А кто знает?!
– - Очнёшься, и врачи тебе всё скажут. Кстати, ты везучая. Тебя оперирует наш Мистер Мечта.
– - Что? Кто?
– - Я совсем запуталась. Мозг, казалось, готов был вскипеть.
– - Заведующий хирургическим отделением. Марк Дэппер.
Дэппер?!
Перед глазами всплыли воспоминания обо всех прочитанных статьях. Я так любила "Берлингер", так хотела туда попасть, что изучала информацию не только о новых разработках, но и о сотрудниках компании.
Родители Эвана -- потомственные врачи. Он должен был стать одним из них, но пошёл против семьи.
– - Боже...
– - хрипло прошептала.
– - Многие мечтают, чтобы он покопался в них. Если понимаешь, о чём я, -- весело рассмеялась Лили.
– - Кажется, мне плохо, -- я сглотнула. Схватилась за горло. Дыхание внезапно перехватило.
– - Это нормально.
– - Я умираю?
– - Нет.
– - Что со мной?
– - Действие наркоза заканчивается.
– - А-а-а...
– - Я жалостливо провыла, опускаясь на колени. Боль пронзила всё тело, лишая сил стоять на ногах.
– - Да, так тоже бывает. Поначалу ты будешь жалеть, что не умерла на операции. Но ты держись, -- попросила Лили.
– - Если уж попала к нам в больницу, то будь сильной.
Казалось, словно после этого разговора прошло несколько часов. Я не сразу вспомнила о том, какие глюки умудрилась схватить.
В памяти накрепко засели лишь две вещи: темнота и боль.
Я ничего не видела, только чувствовала. Меня словно проткнули иглами по всему телу. С меня сдирали кожу, отрывали ногти, резали горло, вытаскивали из меня кости, ломали их и вставляли обратно.
Когда я очнулась, то поняла, что ощущения были ложными. Моё тело осталось прежним. Вроде бы.
Надо мной горел холодный голубоватый свет, что заставило глаза слезиться с непривычки. Палата выглядела очень респектабельно: в приятных бежевых тонах, с креслом в углу и цветочком на столе. За дверью слышались злые, истеричные голоса.
– - Какое у тебя право называть её своей дочерью?! Ты тварь! Ты последняя мразь! Это из-за тебя она лежит тут! Стажировка! Она ребёнок! Как ты мог не сказать мне?! Как ты вообще посмел врать мне в лицо?! Скотина! Ты решил меня дочери лишить?! Отомстить захотелось?! Ты всё подстроил! Ты специально её под нож отправил!
Я обречённо закрыла глаза. По щекам покатились слёзы -- полагаю, я не плакала, просто после долгой темноты глазам было тяжело воспринимать мир, и они слезились.
Голоса из приглушённых внезапно превратились в поразительно громкие, а потом вновь затихли. Хлопнула дверь.