Арт-Джаз
Шрифт:
На следующий день была свадьба. Полдня они мотались по городу, наслаждаясь счастьем молодых, а потом засели в ресторане. Там-то все и произошло. Коротков пригласил Веру на танец. Потом еще раз. И еще. Ушли они раньше окончания гуляния и, поймав такси, рванули в Купчино.
Он начал раздевать ее еще в лифте. В прихожей с Веры слетели последние одежды, и мощные руки московского милиционера перенесли ее на тот самый диван в гостиной. Они любили друг друга всю ночь, придумывая все новые и новые способы доставления наслаждения. А утром Короткову надо было уезжать.
Так начался
Однажды он приехал на день раньше оговоренного, хотя Вера почему-то, вообще настаивала на том, чтобы в этот раз он воздержался от визита. Но какое-то шестое чувство понесло его на окраину города к Вериной квартире в неурочный час. Он вихрем поднялся на шестой этаж, проигнорировав лифт, и вдавил кнопку звонка так, что большой палец покраснел от напора давления. За дверью послышались шаги. Сердце Короткова от счастья заскакало в груди сошедшей с ума лошадью.
На пороге показался упитанный гражданин в круглых интеллигентских очках и в дорогом спортивном костюме.
— Топрый тень, — с улыбкой поприветствовал он Короткова с диким акцентом. — Что вы хотеть?
— А Вера дома? — спросил Коротков, почувствовав себя школьником, спрашивающего у отца возлюбленной, дома ли его дочка.
— Ооо… — пропел немец. — Моя жена приехать завтра! Вы есть друг Вера?
Коротков с минуту молчал, глядя в глаза немецкому толстячку, а потом развернулся и ушел. Вера больше ему не звонила. Он ей тоже. А через пару лет в перестрелке убили Володьку Седова, и всякие связи с Питером у Короткова вообще прервались.
И вот теперь, сидя на скамейке возле дома и размышляя о возможной поездке в Санкт-Петербург, Коротков в очередной раз вспомнил всю эту историю… И только здесь он понял! Как же он сразу не догадался, как же не осознал сразу!? Оля ведь так похожа на Веру! И внешне, и по манерам, и даже голосом! И Короткову стало так хорошо, как не было давным давно. В сердце его вновь затеплилась надежда.
— Вечер добрый!
Коротков вздрогнул от неожиданности.
— Ты чего как кошка подкрадываешься? — Не любил следователь таких шуток — слишком много хороших людей так погибло.
— Ну не сердись, не сердись!
Алмаз пристроился рядом на скамеечке и достал золотой портсигар, после открытия которого, воздух наполнился запахом дорогого табака. Алмазян бережно извлек две сигареты и протянул одну из них Короткову.
— Угощайся.
Коротков подпалил ароматный табак и сделал пару тяг. Сигареты ему не понравились. Вкус у них был такой, словно их перед этим макали в флакон с духами. Милиционер бросил недокуренную сигарету на асфальт и растер ботинком.
— Чего за дрянь куришь, Ашот? — Поморщившись, спросил он.
— Почему дрянь? Дорогие сигареты. Их шейхи курят в Эмиратах. Я специально заказывал оттуда. — Алмазян улыбнулся и выпустил изо рта облако ароматного дыма. — А девку-то мы так и не нашли. Исчезла стерва. — Это все, что ты мне можешь сказать? — Коротков и сам понимал, что Алмаз землю рыл,
Следователь заметил, что Алмазян резко повернул голову в другую сторону, а улыбка сошла у него с лица.
— Я же тебе говорил, Сережа, что у меня шпаны нет. Ты и сам это знаешь. Хорошие ребята были. Матери плачут теперь.
— Только теперь? — скривился Коротков.
За полчаса до приезда Алмаза, когда он еще летел на своих «Жигулях» по ночной Москве, ему позвонил Прошин, который сообщил странную информацию: двое убитых молодчиков родом были из Омска и оба уже четыре года числятся там пропавшими без вести. В принципе, ничего странного в этом нет — наворотили дел и ушли на дно. А сердобольные мамаши в милицию заявление писать — мол, дитятко пропало! Вот и получалось, что по факту — пропали без вести.
— На что намекаешь, Сережа? — Нахмурился Алмаз.
— На то, что ребята твои не ангелы далеко, какими ты их пытаешься представить мне их тут. Ты знал, что они по базам нашим проходят как пропавшие без вести?
— Нет, — жестко ответил Алмазян.
— Ну, знай теперь. А теперь я тебе еще кое-что скажу. Девушка, которая в машине была обнаружена. Где, что, как — я тебе, естественно, не скажу. Но скажу, что и она числится в тех же списках. Что скажешь?
Алмазян бросил окурок на землю и сплюнул. Налет благородства как-то сразу слетел с него. Теперь он был похож на обычного урку с зэковскими повадками. Плечи его заходили, а пальцы в золотых перстнях, крепко сжались.
— Ты чего разнервничался, Ашотик? — Коротков быстро оценил ситуацию и включился.
— А ничего. — Алмаз внезапно расслабился и стал прежним. Он вальяжно закинул ногу на ногу и снова закурил. — Что ты за вопросы мне такие задаешь? Ты милиция — ты и ищи ответы.
Коротков понял, что рыбка сорвалась с крючка. Алмаз был не меньшим профессионалом, чем сам следователь. Так что игра шла на равных. — Ладно, Ашотик, без обид, — примиряющее засмеялся Коротков, чтобы разрядить атмосферу. — Все правильно ты говоришь. Это моя работа. Я пойду — день сегодня сложный выпал. Спасибо, что приехал. Домой, извини, не приглашаю.
Они обменялись рукопожатиями и разошлись.
Коротков вошел в свой замызганный подъезд в двенадцатиэтажном доме, стоящем в районе Сходни. На первом этаже толпились местные алкаши, которые тут же подтянулись и встали чуть ли не по стойке смирно при виде соседа.
— Здравия желаем, товарищ майор! — заплетающимся языком поприветствовал его один из алкоголиков.
— Здорово, мужики, — махнул им в ответ Коротков и вошел в подъехавший лифт.
Дома его ждала пустота и одиночество. Он давно привык к этому, но, все же, каждый раз, когда он входил в пустую квартиру, отвратительное чувство жалости к себе на доли секунды рождалось в его душе. Он тут же давил его, включал свет, врубал телевизор, чтобы наполнить жилище голосами. Одно время Сергей Иванович хотел завести собаку или кошку, но куда с его работой-то? Так и жил один.