Арт-Джаз
Шрифт:
— А ты думаешь, она одна такая? — грубовато ответил ей один из них. — Люди в коридорах лежат. Ждут очереди, когда палата освободится. Еще не известно окажутся места там, куда мы ее везем. Совсем не факт.
Оля поняла, что надо готовить деньги.
— С кем разговаривать-то? — Она даже не смотрела в сторону человека, с которым разговаривала. Взгляд ее был устремлен в окно, за которым пролетали темные московские улицы.
— С Иван Иванычем, — бодро отозвался санитар и кивнул в сторону кабины, где на переднем сидении ехал врач.
Оля
Мыслей об Арте у нее почти не было. Не верила она, что его больше нет. Сама мысль, что он умер, была настолько дикой и нереальной, что просто не укладывалась у нее в голове. Как это умер? Что значит умер? Нет, он живой. Просто остался на даче, там, на берегу озера. А завтра, или, в крайнем случае, послезавтра, он вернется в Москву, и жизнь потечет по-старому.
— Приехали, барышня, — оторвал ее от размышлений санитар. — Выгружайтесь.
Оля выбралась из машины и первым делом подошла к Иван Иванычу.
— Сколько?
— Чего сколько? — начал косить под дурачка врач.
— Денег сколько, чтобы в приличную палату положили? — не глядя врачу в глаза, уточнила свой вопрос девушка.
Иван Иваныч обозначил сумму. Не сказать, что шибко большую, но и не маленькую.
— Это за неделю, — уточнил он.
— А потом?
— А потом либо доплата, либо домой забирайте.
Она достала кошелек, отсчитала деньги и незаметно сунула их врачу. Тот моментально сорвался с места, грозно прикрикнув на санитаров, чтобы они не возились, а быстрее вносили гражданку Крылову в приемные покои. Сам же он, мелко семеня коротенькими ножками, которые ниже колена были закрыты белым халатом, поспешил вперед всех в здание больницы.
Когда Оля вошла внутрь, врач стоял около регистратуры и что-то активно обсуждал с сидящей там дамой. До Оли долетали лишь отдельные фразы:
— Что значит нет…найди…да…пусть забирают домой…нет…
Оля поняла, что Светлане Евгеньевне ищут место.
Заметив, что девушка стоит недалеко от него, Иван Иваныч по — дружески помахал ей рукой и успокоительно выставил ладонь вперед, мол, все в порядке, еще пару минут.
Светлану Евгеньевну тем временем переложили на каталку, поставив рядом с ней капельницу на колесиках. Санитары стояли возле нее как таинственные стражи, не отходя ни на шаг. Деньги делали свое дело.
— Так, все нормально, на четвертый этаж, — распорядился подлетевший к каталке врач. Там вас встретят.
На четвертом этаже их действительно уже ждали. Теперь уже другой врач — высокий и худой — начала давать свои указания. Мать Арта завезли в палату, где уже было занято две койки.
— Так, перекладываем, — скомандовал худой медик. — Осторожно!
Светлана Евгеньевна оказалась, наконец, на больничной койке. Высокий оглядел ее скептическим взглядом, поморщился, почесал затылок, а потом, глядя сверху вниз на Олю, деловито заговорил:
— Сразу видно, что удар был по полной программе. Обширный инфаркт — сто процентов. Сейчас снимем все показатели, кардиограмму сделаем. Но я вам и так все скажу. Вернее, уже сказал. Сестра дежурная в конце коридора у нас. Советую зайти, чтобы ночью самой спокойно спать, а не дежурить тут. Она сама вам все скажет. Меняются они через день, так что лучше не забывать с ними общаться. А инфаркт обширный — это как пить дать.
— Сколько она здесь может пролежать, — перебила его Оля.
— Месяц может легко. Конечно, можете хоть через неделю домой, но все равно сиделка будет нужна. Если понадобится, то я вам скажу куда обратиться. Наши сестры — отличные специалисты. На дому тоже работают. Ко…
Он хотел еще что-то сказать, но это слушать Оле было уже совсем не интересно. Она быстрым шагом направилась по коридору в сторону кабинета дежурной сестры, которой, по всей вероятности, тоже предстояло отстегнуть за милосердие.
— Можно? — она, предварительно постучав, открыла дверь кабинета.
— Можно, — не поднимая глаз от листа бумаги, на котором она что-то писала, ответила сестра. — Что вы хотели.
— У меня здесь…родственницу положили, я бы вас хотела попросить последить за ней ночью. Ну, чтобы все в порядке было.
Оля положила на стол несколько сотенных купюр.
— Послежу, конечно, — улыбнулась дежурная сестра. — В какой палате, фамилия как?
Оля назвала номер палаты и фамилию Крыловых.
После она вернулась в палату, дождалась возвращение Высокого, как она про себя окрестила врача, задала ему еще несколько вопросов и поехала домой. Ей был нужен отдых.
В голове было пусто. Абсолютно пусто. И в душе тоже. Она пыталась прислушаться к себе, понять, что чувствует. Но ничего не получалось. Внутри словно все умерло. Организм функционировал по-прежнему, но эмоции улетучились. Все стало все равно. Безразлично.
«Что воля, что неволя…», — пришло ей на ум.
В метро она рассматривала скучающих людей, которые куда-то ехали, каждый со своими мыслями, со своим грузом. Кто-то из них улыбался, кто-то грустил. Все это можно было прочесть на их лицах…
— Ты чего печальная такая, красавица? — услышала она где-то сбоку, не поняв сначала, что это говорят ей. Но голос настойчиво продолжил:
— Гордая? Это правильно — женщина должна быть гордой.
Она повернула голову и увидела рядом с собой невысокого кавказца с добрыми глазами, весело горящими под низко надвинутой кепкой. Выглядел он прилично — вроде не торгаш с рынка.
— Да какая я гордая? — Оля отвечала машинально. Ей, в сущности, было все равно, с кем и о чем говорить.
Кавказец улыбнулся.