Art Deco

Лис Ю.

– Спасибо, это было бы отлично. У вас очень красивая квартира, м… Дэвид.

Тот снова взял сигарету и затянулся, выпустив в потолок сизое облачко. Придвинул портсигар Мэттью. Тот благодарно кивнул и закурил.

– Это “джазовый модерн”. Слегка устаревшая роскошь. Вам нравится? – внимательный взгляд продолжал ощупывать лицо Мэттью, хотя на губах Дэвида была улыбка.

– Никогда прежде не видел подобного. Может, в кино, – признался Мэттью.

Дэвид беззлобно фыркнул, наморщив нос.

– И каково это – стать

героем кинофильма? – полюбопытствовал он, подавшись вперед. Глаза у него были зеленые, очень яркого холодного оттенка.

Мэттью отвел взгляд и выдохнул ароматный дым. К вкусу табака примешивалось что-то еще, какие-то приятные пряные нотки. Или именно таков на вкус хороший табак?

– Пока не разобрался, – отозвался Мэттью, ощутив, что снова улыбается.

– Вам нужно освоиться. Идемте, я сварю кофе и покажу вам квартиру.

Дэвид поднялся на ноги, и Мэттью не осталось ничего, кроме как пойти следом. Они снова вышли в багровый коридор.

– В квартире три спальни. Эта моя. Дальше кабинет. Вы любите читать?

– Очень, – Мэттью вспомнил высокие полки магазинчика и тихий шорох страниц.

– Здесь полно книг, можете брать, что понравится. Есть любимый автор?

– Наверное… пожалуй… – Мэттью смутился и все же сказал: – Лавкрафт, я думаю.

– Хм, – Дэвид остановился у дверей кабинета и задумчиво нахмурился. – Первый раз слышу. И что он пишет?

– Он не очень известный, – Мэттью помолчал, пытаясь подобрать слова. – Писал об ужасах древних богов.

Дэвид вскинул брови. В его глазах появился заинтересованный блеск.

– Значит, вам нравятся истории о богах?

Мэттью стало еще более неловко. Он уже пожалел, что открыл рот. Хлоя бы снова сказала, что он ведет себя, как наивный дурачок. Потому именно так его все и видят. Она бы с легкостью перевела беседу в более комфортное русло.

Но Дэвид не стал выдавливать из него ответ. Развернувшись, он пошел дальше, позволив вопросу остаться висеть в воздухе.

– Можете входить в любую дверь и пользоваться всем, что потребуется, безо всякого стеснения. Вот, здесь столовая. А дальше кухня. Входите.

Кухня оказалась самым скромным из всех помещений в квартире. По крайней мере, из всех, что он видел. Окрашенные белой краской стены, кафельный пол. Простые белые шкафчики и тумбы. Медная посуда над плитой. Стул был всего один, у маленького столика возле окна.

Пока Мэттью осматривался, Дэвид насыпал в кофемолку зерен и заправил в тостер хлеб.

– Я могу помочь? – предложил Мэттью, не зная, куда себя деть. Дэвид, улыбнувшись, поставил перед ним кофемолку.

– Извольте.

Облака над городом почти совсем разошлись. Поглядывая в окно, Мэттью быстро крутил металлическую ручку.

– Чем вы занимались в Провиденсе? – Дэвид высыпал смолотое зерно в маленький кофейник и поставил на плиту.

– Учился в колледже, помогал отцу. Отец держал небольшой магазинчик,

когда он заболел, делами занимался я.

– Что за магазинчик? – спросил Дэвид, обращаясь к шкафчику с посудой.

– Книжный.

– Дайте угадаю, в колледже вы изучали литературу? – улыбнулся Дэвид и Мэттью снова почувствовал, как к лицу приливает кровь.

– Верно.

Дэвид хмыкнул. Разлил по маленьким чашечкам густой ароматный напиток и придвинул одну Мэттью.

– Сливки, сахар?

Мэттью отрицательно качнул головой.

– И что с ним сейчас? С магазином.

Звякнула, дрогнув, чашка. Мэттью почувствовал, как на губах снова проступает эта блейковская усмешка.

– Ничего. Новые владельцы не интересуются книгами. Магазин пришлось продать вместе с домом. Долгов он приносил больше, чем доходов.

– Мне жаль, – понять, говорит Дэвид искренне или это – формальность, было невозможно. Зеленые глаза продолжали следить за лицом Мэттью, отчего тот был вынужден то и дело отводить взгляд. И все равно ощущал себя жуком под лупой энтомолога.

– А чем занимаетесь вы? – Мэттью сделал маленький глоток. Кофе был крепкий и горький до сладости.

– Прожигаю жизнь и наслаждаюсь тем, как она тлеет, – усмехнулся Дэвид, и Мэттью снова захотелось вытащить блокнот и вписать туда эту фразу. Хотя едва ли у него самого будет повод ее повторить. – Признаться, ваш приезд очень меня обрадовал. Зимой в этих стенах бывает так холодно и одиноко…

Мэттью снова не понял, говорит ли Дэвид серьезно, или это шутка. Но все же улыбнулся.

– Вы очень меня выручили, Дэвид. Даже не знаю, как выразить, насколько я вам благодарен. Я – ваш должник.

– Уверен, повод выразить вашу благодарность найдется, – Дэвид лукаво улыбнулся.

Дверь за спиной Мэттью открылась.

– Доброе утро! – в кухню вошла Марта в черном строгом платье. На ее лице было все то же безучастное застывшее выражение. Волосы скручены в пучок на затылке.

– Доброе утро, – встрепенулся Мэттью.

– Марта, подайте завтрак через полчаса в мою спальню, – Дэвид взял с тарелки один тост и, делая на ходу глоток кофе, пошел к выходу из кухни. – Рад был побеседовать, Мэттью. Хорошего дня.

И вышел, не дожидаясь ответа. Мэттью проводил его растерянным взглядом. Марта даже бровью не повела. Дверь закрылась.

– Я, наверное, тоже пойду… – пробормотал он.

– Допейте кофе, – удержала его Марта, надевая передник поверх платья. Мэттью покладисто сел на свое место. Потягивая кофе, он еще раз прокручивал в голове недавний разговор, все отчетливее понимая, что болтал только о себе и совершенно ничего не узнал о самом Палмере. Как же так вышло?

– Как вам спалось? – не оборачиваясь, спросила Марта. Мэттью не видел, что именно она готовит, но двигалась горничная быстро и расслабленно, словно выполняя давно привычный ритуал.