Арпонис
Шрифт:
— Я спешу в учительскую, — сказал он, — но сейчас вернусь. Прошу меня подождать.
Сашка с готовностью кивнул, а подскочивший Андрей беспардонно выхватил листки и, бегло их просмотрев, заорал как ненормальный:
— Ура-а! Мы всё-таки едем!
От радости он стал скакать козлом, но, увидев вновь появившегося в коридоре учителя, успокоился.
— У вас неплохая голова, Александр, — благосклонно глядя сверху вниз на обоих, сказал подошедший к ним Николай Алексеевич. — В ваших рассуждениях имеется эдакая редко встречаемая здоровая сумасшедшинка. Я бы посоветовал, — обратился
— 8 —
Второй день пребывания на «Красной Реке» подходил к концу. Сашка только что избежал столкновения с пронесшимся мимо лыжником, понимая, что начал уставать. Погода портилась. С обеда, не переставая, сыпал мягкий снежок, покрывая укатанные трассы пушистым ковром, и лыжи по нему скользили не так охотно, как раньше.
Зато вчера погода не подкачала. Они приехали поздно ночью, поэтому, как только их развели по комнатам, ребята легли спать. А на следующее утро, едва открыв глаза, Сашка с удивлением увидел Андрея, собравшегося куда-то ни свет ни заря.
— Пойду погляжу, чего тут и как, — сказал Андрей, натягивая куртку.
Он выскочил за дверь, а Сашка, умывшись и надев спортивный костюм, вышел на деревянный балкон, нависавший над заснеженной дорогой и обходивший дом по периметру.
Всё здесь было так, как описывал Андрей. Курорт раскинулся в долине между двумя хребтами гор, поросших лесом. Вдали виднелась река, сжатая крутыми склонами. На них, похоже, и располагались те самые «черные» горнолыжные трассы. Другие, попроще, были разбиты на пологих склонах. Наверх к трассам вели подъемники.
Прямо перед глазами Сашки, в каких-нибудь двадцати-тридцати метрах, находился один из таких подъемников. Чуть дальше за ним виднелись разбросанные среди соснового леса двухэтажные коттеджи и административный корпус. Именно оттуда появился Андрей, держа в одной руке огромный бутерброд, в другой — картонный стаканчик.
Сладко зевнув от обилия пахнущего хвоей воздуха и поеживаясь от легкого морозца, Сашка крикнул ему:
— Где ты это раздобыл?
— В столовой, где еще! — Андрей махнул рукой, не заметив, как выплеснул в сугроб половину содержимого стакана. — Красиво? — спросил он, прищелкнув языком.
Успев замерзнуть, Сашка еще раз с шумом втянул воздух.
— Не то слово!
Влетев в комнату, Андрей поделился с ним бутербродом и остатками чая. Заглотив бутерброд, Сашка спросил:
— А что, столовая уже открыта?
— Столовая — нет, а работники на местах, — довольно улыбаясь, проговорил раскрасневшийся с мороза Андрей. — Так что я зашел со служебного входа и попросил. Что им, жалко, что ли?
— А когда завтрак намечается?
— Я внизу столкнулся с Пал Палычем, — стягивая с себя куртку, сообщил Андрей, — он пошел девчонок будить. Говорит, чтоб собрались через
В дверь стукнули и сразу же распахнули. На пороге стоял Мишка Сыромятников, крепкий круглоголовый мальчишка из параллельного класса.
— Быстро все вниз! На завтрак пора! — выпалил он и исчез.
Было слышно, как он громко стучит в дверь соседней комнаты, повторяя то же самое.
— Ты же сказал, через полчаса? — удивился Сашка.
— Так я его видел, когда шел в столовую, — ответил Андрей, снова надевая куртку.
В столовой для них приготовили длинный стол, уже накрытый к завтраку. Галдя, ребята расселись кто куда. Андрей плюхнулся на стул рядом с Сашкой и приветливо помахал Маше, сидевшей в стороне.
На дальнем конце стола старшеклассник Генка тихо спорил о чем-то с Пал Палычем, выглядевшим не очень весело. Генка также не блистал весельем, но было видно, что он упрямо пытается настоять на своем.
Откусывая здоровенный кусок сосиски, Андрей довольно промычал:
— Вкусно! Интересно, что будет на обед?
Он еще успел допить второй стакан с клюквенным морсом, когда все стали выбираться из-за стола.
Дождавшись, пока вся группа собралась у пункта проката, Пал Палыч оглядел их и громко спросил:
— Есть среди вас кто-нибудь, не умеющий стоять на лыжах или сноуборде? Если таковые найдутся, убедительно прошу для начала воспользоваться небольшим уроком, который Геннадий, как человек с серьезным опытом, любезно согласился нам преподать.
Генка стоял рядом с кислым видом, держа в руке шлем. Сашка заметил, как Мишка Сыромятников хотел было что-то сказать, но промолчал. Остальные тоже промолчали. Убедившись, что желающих брать уроки нет, Генка расцвел и постарался как можно быстрее скрыться из виду, направившись к подъемнику одной из «черных» трасс. Все с уважением проводили его взглядом.
Затем Пал Палыч прочитал им краткую лекцию.
— Напоминаю, — строго начал он, — лыжи и сноуборд — скоростные виды спорта! Снег скользкий, канты острые, горы высокие, а люди хрупкие. Каждого второго недоучившегося умника, возомнившего себя асом, отвозят в больницу со сломанной ногой, пробитой головой и другими травмами. А на соседней койке чаще всего оказываются свидетели его крушения. Поэтому, — повысил он голос, — предупреждаю заранее! У всех, кто будет финтить на спусках, мешая другим безопасно кататься, я безжалостно отниму пропуск на подъемники и отправлю вниз прохлаждаться пешком среди елочек. Особенно это касается тех, кто считает, что умеет кататься на сноуборде.
Пал Палыч сурово посмотрел на стоявших вокруг ребят с досками в руках. Среди них была Маша. Лицо ее блестело в лучах яркого солнца. Поймав Сашкин взгляд, она молча достала из кармана маленький тюбик крема.
— Это еще зачем? — удивился он.
— Вот спасибо! — Андрей перехватил тюбик. — Знаем мы это ласковое солнышко, — сказал он, быстро намазывая себе лицо, — тут облезет, там отмерзнет.
— Не заезжайте под запрещающие знаки! — продолжал вещать Пал Палыч. — За ними возможен сход лавин и прочие мало совместимые с жизнью обстоятельства.