Аромат скунса
Шрифт:
– Ты собралась выходить за него замуж?! За этого питекантропа в пиджаке?!
– Так надо, Гера, – обреченно сказала Лисица.
– Надо?! Да я сейчас разобью об его голову бутылку!
– Тихо, не ори. Будь милосердным ко мне хотя бы сейчас, когда я в трауре.
Гера стиснул губы и шумно засопел. Лисица улыбнулась краем губ, изобразила ладонью паучка, который незаметно подкрался к руке Геры и примирительно пощекотал ее коготочками.
– Не дуйся… Все будет хорошо. Потерпи немного…
– Потерпи, – проворчал Гера. – Я же люблю тебя!
– И я тебя люблю, –
– Так какого черта ты пообещала ему выйти за него!!
– Это всего лишь слова.
– Но зачем это все? Зачем весь этот спектакль?
– Скоро узнаешь.
– Ты всегда была такой врушкой?
Лисица отрицательно покачала головой и, будто желая поцеловать воздух, вытянула вперед губки, похожие на клубничку.
– Тебе я сказала правду.
– Когда?
– Только что…
Гера медленно остывал, но чувство обиды все не проходило.
– Вместо того чтобы спать с тобой, я буду ночевать в каком-то флигеле с двумя бульдозерами. Представляю, что они со мной сделают!
– Наберись терпения, – шепотом попросила Лисица. – И будь ко мне снисходителен. Не забывай, что у меня большое горе.
«Она права, – подумал Гера, наполняя рюмки водкой. – Я от ревности теряю голову. А надо наступить на горло своему самолюбию и сделать то, что она просит».
Глава 32
Сюрприз
– Мы не ошиблись, шеф, – сказал Руслик Жорику, когда тот спустился в гараж. – Я дал ему взглянуть во двор, и он даже на ногах не устоял, когда увидел там девчонку. Сам себя выдал.
Жорик неторопливо подошел к Климу, который сидел на корточках, прислонившись к стене.
– На кого работаешь, сынок? – спросил Жорик ласково и, склонив голову набок, с любопытством врача посмотрел на его разбитые губы.
«Выходит, это Герка сдал меня этим козлам! – думал Клим, даже не взглянув на Жорика. – Вот до чего баба довела парня! Совсем голову ему вскружила. И стал Гера засранцем. Был хорошим парнем, а стал обыкновенным засранцем. Сидит он сейчас за белым столиком, жрет, пьет и даже не догадывается, что уже превратился в засранца…»
– Кто тебе приказал бросить бутылку в Альберта? – задал еще один вопрос Жорик, склонив голову на другой бок.
– Да что с ним разговаривать! – вмешался Руслик. – Он своего заказчика, может, и в лицо никогда не видел. Сейчас киллеры только так и работают: получают по почте деньги и фото жертвы… Надо кончать с ним. Лично у меня рука не дрогнет влепить ему пулю в лобешник.
– Ты прав, – согласился Жорик, отходя от Клима. – Ты, безусловно, прав. Но разве у тебя есть моральное право убивать его? Ну-ка, выведи его во двор!
Зная привычку шефа говорить загадками и намеками, Руслик не стал переспрашивать, подошел к Климу и толкнул его ногой.
– Вставай, задница! Пошли на свежий воздух.
«Сейчас будет очная ставка, – думал Клим, поднимаясь с пола. – Как и подобает настоящему засранцу, Гера будет хлопать глазками и заверять меня, что не хотел мне ничего плохого, но такова жизнь, за хулиганство с бутылкой надо отвечать, и он решил, что для всех будет лучше, если
Руслик защелкнул на руках Клима наручники и вытолкал его наружу. Тот зажмурил глаза от слепящего солнца. «Лучше бы меня пристрелили в подвале, – подумал Клим. – Не могу смотреть на друга, который превратился в засранца. Приятнее пять раз по морде получить».
– У меня для вас небольшой сюрприз! – сказал Жорик, подойдя к Гере и Лисице. Он встал перед ними так, чтобы они не увидели Клима раньше времени, и почтительно склонился перед Лисицей. – Думаю, тебе будет особенно приятно, и ты в очередной раз убедишься, что я способен защитить тебя и обеспечить тебе полную безопасность.
С этими словами он отошел в сторону и вытянул руку, представляя Клима, словно артиста на сцене.
То, что Жорик назвал сюрпризом, для Геры и Лисицы оказалось настоящей бомбой. Появление во дворе Клима с окровавленными губами вынудило их одновременно издать возглас удивления. Гера тотчас вскочил со стула и машинально схватился за горлышко бутылки. Он решил, что вся их афера провалилась и сейчас начнутся серьезные разборки.
– Вижу, вы уже догадались, кто это, – с удовлетворением сказал Жорик. – А если нет, то представляю: перед вами тот самый негодяй, который воспользовался парашютом и сбросил бутылку на нашего несчастного Альберта. Это убийца твоего отца, девочка моя!
Последние слова Жорик произнес с особой торжественностью. Затем он щелкнул пальцами, и Руслик подтолкнул Клима ближе к столу.
«Похоже, мы с Лисицей пока вне подозрений, – лихорадочно думал Гера, все еще не решаясь отпустить горлышко бутылки. – А Клим нас не выдаст, за него я могу поручиться… Как же его угораздило попасться в их лапы? Сейчас, Климушка, родненький, сейчас я их всех в бассейне, как котят, утоплю!»
– Мы с Русликом долго думали, какого наказания заслуживает этот человек, – прохаживаясь перед Климом, говорил Жорик, красуясь перед Лисицей. – И сошлись в одном: он заслуживает смертной казни!
«Ну, держитесь, уроды! – подумал Гера, и нервная дрожь охватила его. – Я вам устрою смертную казнь!»
– Подождите! – воскликнула Лисица и вскинула руку, словно опасалась, что приговор будет приведен в исполнение немедленно. – А вы уверены… вы уверены, что это именно он?
Клим смотрел на Геру и Лисицу, и презрительная усмешка искривила его разбитые губы. «Дурачков передо мной разыгрывают! – подумал он. – Делают вид, что они здесь ни при чем… Интересно, сколько денег отвалил им этот мужик за меня? Уж теперь Гера наверняка камеру купит, и еще на «Стопку» останется!»
– Убийца чистосердечно признался в своем преступлении! – ответил Жорик. – Так ведь, голубчик?
Тут Руслик ударил Клима локтем в живот. Клим сказал «гык!» и сложился пополам.
– Прекратите!! – крикнул Гера и уже был готов кинуться на Руслика, но Лисица в последнее мгновение крепко схватила его за руку.
– Только без этого! – воскликнула Лисица. – Я не выношу подобных зрелищ!
– Я не перестаю восхищаться твоими благородством и добротой, – сказал Жорик и сделал жест Руслику, чтобы тот прекратил экзекуцию.