Аромат скунса
Шрифт:
Лисица покрутила головой, простонала, словно каждое слово, которое она собиралась произнести, рождалось в страшных муках. Гера попытался прижать ее к себе еще крепче, но девушка оттолкнула его, встала с кровати и, пошатываясь, подошла к окну.
– Сколько раз я ему говорила, что это добром не кончится, – хриплым голосом произнесла она. – Я же чувствовала, что он ходит по краю пропасти… Но разве его переубедишь? Он был упрямый, он все время повторял, что без полетов не может жить… Он как сокол всегда тянулся
Гера судорожно сглотнул и почувствовал, как на его глаза наворачиваются слезы. Лисица утерлась совершенно мокрым платком и всхлипнула.
– Сегодня воскресенье, – продолжала говорить она, не отходя от окна, словно ей было душно или не хватало света. – А он по воскресеньям всегда летал на спортивных самолетах. Чтобы не терять форму… Он еще надеялся вернуться в большую авиацию. Ушел рано, я еще спала. А потом вдруг звонок… Я беру трубку, думаю, что это он. Кричу: «Папуля! Ты что на обед хочешь?» А это руководитель полетов…
Лисица не договорила, голос ее дрогнул, и она разрыдалась. Гера снова подскочил к ней и попытался обнять, будто надеялся, что хоть немного боли от нее перейдет к нему, но девушка дернула плечом, как бы желая сказать: не надо меня утешать, потому что это бессмысленно.
– Говорит мне: мужайтесь, – тихо произнесла Лисица, крепко прижимая к носу платок. – Внезапный отказ двигателя… Самолет камнем упал с трех тысяч метров на краю деревни. И сразу взорвался… Колесо в птицеферму угодило, а крыло врезалось в свинарник… Больше ничего не нашли. Даже черный ящик. Сгорел папуля, как Прометей…
Гера почувствовал, что у него самого слезы ручьями катятся по щекам. «Кем бы он ни был, – думал Гера, – хоть мошенником, хоть жуликом, все равно жалко мужика. Он смертью искупил все свои грехи, и теперь он святой, святой! Как жаль, что мы с ним так и не успели задушевно поговорить! А ведь он меня приглашал вчера. Заходи, говорит, вечерком, по рюмке выпьем. А я, баран, не пришел. Гордый был очень. А теперь – все! Его не вернешь. Не вернешь этого замечательного, скромного и щедрого человека!»
Гера так искренне плакал и так энергично вытирал слезы рукавом, что даже Лисица посмотрела на него с удивлением.
– Перестань, – прошептала она. – Мы должны держаться.
– Да, – согласился Гера, шумно втягивая воздух носом.
– Выпить хочешь?
– Хочу.
Они выпили по глотку шотландского виски, которое Лисица купила вчера в ресторане «Гранд-отеля». Потом Лисица вытерла остатки слез на щеках Геры и спросила:
– Ты ведь не оставишь меня?
– Ни за что! – поклялся Гера.
– Поможешь мне?
– Конечно. А что надо?
– Сходи к Жорику и скажи ему… Только не говори, что он разбился на самолете. Ведь Жорик по-прежнему думает, что отец раненый лежит в постели. Скажи, что скончался ночью
Гера не ответил ни отказом, ни согласием. Лисица заметила, что он не был готов к подобной просьбе.
– Может, сказать ему правду? – мягко возразил Гера. – Какая теперь разница, от чего отец умер.
– Ну, пожалуйста! – настойчиво попросила Лисица и прижала ладони к его груди. – Это единственный человек, с которым отец общался в последнее время. А если Жорик узнает, что мы его обманывали, у него сложится превратное мнение об отце. А я не хочу этого. Пусть будет так, как есть.
– Хорошо, – согласился Гера. – Что еще?
– Тебе придется снова сыграть роль моего адвоката. Мне уже звонили из нотариальной конторы. Там лежит пакет с завещанием. И я хочу его вскрыть в твоем присутствии и в присутствии Жорика.
– А присутствие Жорика обязательно? – спросил Гера.
– Увы, – кивнула Лисица. – У меня совсем нет денег. Вчера отец говорил тебе правду. Все деньги, которые вы взяли в сейфе, мы в самом деле вернули Жорику…
– Мне все равно, – ответил Гера. – Твой отец святой человек. Об умершем нельзя говорить плохо. У меня нет темных мыслей…
– Мало того, – не слушая Геру, продолжала Лисица. – Жорик даже остался должен отцу. И я надеюсь, в нем проснется совесть, он пожалеет сироту и отдаст мне деньги.
– Совесть?! – вспылил Гера. – Да пусть попробует не отдать! Я вытряхну из него эти деньги, как из дырявой копилки! Я не позволю ему наживаться на светлой памяти твоего отца!
– Не кипятись, остынь! – попросила Лисица. – Мне сейчас очень тяжело, и я прошу тебя: не проявляй инициативу, делай то, что я тебе скажу. А для начала переоденься.
– Ладно, – согласился Гера. – Я сделаю все, что ты скажешь.
Глава 28
Промедление смерти подобно
Гера поправил галстук, который скользил по шее, словно хорошо намыленная веревка, и нажал кнопку звонка. Некоторое время ничего не происходило, и Гера уже протянул руку, чтобы позвонить еще раз, как из динамика раздался невнятный голос:
– Чего надо?
– Мне нужно поговорить с Жориком, – ответил Гера.
– А ты кто?
– Я адвокат Альберта.
Динамик заткнулся. Гера стоял у наглухо запертой двери еще минут пять, размышляя о том, как надо понимать молчание динамика и неподвижность двери: как затянувшееся раздумье или как отказ в просьбе.
Как только он пришел к выводу, что стоит еще раз напомнить о себе, лязгнул электрозамок, и дверь распахнулась. Макс, появившийся на пороге, молча кивнул ему, приглашая зайти.
Гера зашел в узкий дворик, где он уже как-то был в роли санитара «Скорой помощи», и, прислонившись к стене, позволил себя обыскать.