Аромат роз
Шрифт:
Ее охватило беспокойство. Даже сейчас, когда она вышла из комнаты, ее колени все еще подкашивались. Сознание того, что он здесь, пришел в себя, и она должна ухаживать за ним, все время чувствуя на себе его напряженный взгляд, заставило ее похолодеть.
Недовольная собой, Кэйт закрыла глаза. «Признай это, Кэйт, ты находишь его привлекательным. Вот почему ты так волнуешься». Признав это, Кэйт захотела дать себе хорошую затрещину. Да что же она, с ума сошла? Закария Мак-Говерн на целую голову выше Джозефа и в полтора раза шире в плечах. Из огня
Она была благодарна ему, и все. Благодарна и обязана. Он спас жизнь ее дочери, а у нее сработал материнский инстинкт. Через несколько дней это уляжется, и все станет как прежде. Тогда уж ее не взволнует, если в его глазах запляшут эти искорки. Не взволнует.
ГЛАВА 9
Следующая неделя тянулась для Зака медленно. Так ползет муха по пролитому меду. Кожа вокруг укусов воспалилась, в раны попала инфекция. Он мучился от приступов лихорадки, которые затягивали его выздоровление и изнуряли его. Возвращаясь ненадолго из забытья, он смутно чувствовал, что Кэйт ухаживала за ним, ощущал ее нежные прикосновения, слышал ее мягкий голос, видел ее глаза. Они были самым значительным в ее лице. И в них всегда светилась тревога.
Иногда появлялся Маркус. Сильными руками Маркус поворачивал Зака и мыл его. Даже в лихорадке Заку хотелось горячо поблагодарить его, но эти слова никак не могли сорваться с его языка. Зато другие слова могли. Неожиданно всплыв из темных, тайных уголков его сознания, они вдруг вырывались у него. Хуже всего было сознание того, что он переходит границу, но Зак не мог остановиться. Его мозг, казалось, раскололся на две части. Одна сознавала происходящее, но была совершенно бессильной, а другая безумствовала в лихорадке.
Даже если бы он и не понимал того, что говорит, мягкие ответы Кэйт сказали бы ему обо всем.
— Тс-с! Все хорошо, — шептала она. И хотя прикосновение ее прохладной руки к горячему лбу действовало на него успокаивающе, Заку было стыдно. Что в порядке? Что он сейчас сказал? Почему он слышал в ее голосе участие?
— Я здесь. Все нормально, не беспокойтесь.
Быть таким больным, таким безнадежно больным. Зак ни в чем не отдавал себе отчета. Он смутно понимал, что она успокаивает его, как ребенка. Это задевало его мужское самолюбие. Но ее нежные слова успокаивали его.
Утро сменялось ночью, ночь—днем, сознание возвращалось и покидало Зака. Он спал, просыпался, что-то глотал, поворачивал лицо к мокрому полотенцу, которое бережно обтирало его кожу.
Кэти… Постепенно он начал про себя называть ее Кэти. Кэйт звучало грубо, практично и пошло. А в ней ничего этого не было. Даже во сне он думал о ней. Легкая, как шепот, с невесомыми, как паутинка, прикосновениями, голосом, как музыка, ласкающим и успокаивающим его. Кэти… Ее образ неотступно стоял перед ним, едва он закрывал глаза. Нежно-розовый румянец на бледной коже, черные волосы, обрамляющие ее тонкое лицо. Ангел, пролетевший между ним и цепкими объятиями смерти.
Однажды,
Он не удивился, увидев Миранду, сидящую на стуле у кровати. Даже в полубреду он иногда ощущал ее присутствие. Ноузи лежал, свернувшись под стулом, и девочка, и собака не сводили с него глаз, словно несли бессменную вахту.
Миранда замерла, заметив, что он пришел в себя. Она молча соскользнула со стула, чуть не наступив Ноузи на хвост. Завиляв хвостом, Ноузи бросился лизать Заку лицо.
— Уйди, Ноузи! — У Зака не было сил оттолкнуть собаку. — Уйди!
— Он вас любит.
Это неожиданное замечание удивило Зака. Он ведь думал, что Миранда ушла. Приподнявшись, он увидел, что она стоит в ногах кровати. Она была такой маленькой, что ее лицо едва возвышалось над его ногами.
— Именно сейчас мне этого не хотелось бы. Хлопни его легонько вместо меня, ладно?
Она слегка улыбнулась, при этом обнажился ряд маленьких зубов.
— На самом деле вы не хотите, чтобы я это сделала. Став жертвой проявлений собачьей любви, Зак слабо оборонялся, подставляя псу запястье. Миранда обошла кровать и оттащила Ноузи. Урезонив его, она стояла и неподвижно смотрела на Зака.
— Если бы я его стукнула, он разлюбил бы меня, — заметила она.
Зак провел дрожащей ладонью по рту.
— Ну, я бы с ним разобрался.
— Он вас очень любит.
Она уже во второй раз произнесла эту фразу, и Заку показалось, что это открытие удивляет ее. Он недоумевал, почему. Все-таки Ноузи его собака, а собаки обычно любят хозяев. Он прищурился, чтобы получше рассмотреть ее.
— Может быть, мне следовало стукнуть его. Я не хочу, чтобы собака лизала мне губы.
— Но это значит, что он целует вас.
— Гм… — Несколько пораженный, Зак попытался поймать ее взгляд. — А тебя он целует?
— Да, и я целую его в ответ. И это не так уж плохо. Посмотрев на его губы, она наморщила маленький носик так, что веснушки соединились.
— А потом можно и умыться, только когда Ноузи не видит, конечно. А то он подумает, что вы его не любите.
Ослабевшая рука Зака упала на грудь. Он с трудом проговорил:
— Я это запомню. Мне бы не хотелось оскорблять его чувства.
— И мне тоже. — Она снова улыбнулась, и ее глаза заблестели. — Моя мама не разрешает ему целовать ее в губы, но она разрешает целовать ее в ухо.
Зак подумал, что с собакой здесь обращаются очень неплохо. Ноузи явно повезло.
— Правда, она при этом вздрагивает. Она говорит, что, как только появился Ноузи, у нее стали самые чистые уши по эту сторону от… — Девочка запнулась. — Я не помню, где, но где-то далеко.
— В Техасе, наверное, — подсказал Зак. Она кивнула.