Аромат мести
Шрифт:
Музей был настолько удивителен, что я даже не заметила, как в зал вошла Валентина Михайловна.
Вздрогнув, я повернула голову и встретилась с холодным взглядом зеленых глаз. По-моему, ей не очень-то понравилось, что я без спросу вторглась в ее владения.
— Это и есть знаменитый музей пациентов? — спросила я.
— Да. Тебя здесь что-то заинтересовало?
Мне показалось, что она нервничает. Хотя ее можно было понять. Для нее пациенты — как дети. Она не может отвечать за их поступки после того, как они покинули это заведение. Она отвечает сейчас за того больного, который порезал себя бритвой. Это да.
Масловой было за сорок, но выглядела она моложаво. Белая ухоженная кожа почти без морщин, красиво уложенные на затылке темные вьющиеся волосы, выразительные зеленые глаза и ярко-красные губы. Для своих лет она выглядела прекрасно. Ей очень шел белый халат, сшитый, конечно же, специально на ее фигуру.
Я попрощалась с ней, поблагодарила, извинилась — словом, сделала все, чтобы она как можно скорее забыла о моем визите. Но беспокойный взгляд, который она то и дело бросала на меня, я сама еще долго не могла забыть.
Нет, все-таки лучше работать с нормальными людьми!
Вернувшись домой, я позвонила Владику Цусимову.
— Влад, мне нужна информация.
— Мне тоже.
— Я серьезно. Ты не мог бы узнать, за последние десять-пятнадцать лет много ли убийств происходило в бане или душе? Бассейне или…
— …или там, где кафель? Какая ты все-таки упрямая. Я поручу своим девчонкам, они поищут. Позвони завтра утром.
— А если сегодня вечером, а еще лучше — днем?
— Тогда в пять, — согласился Влад. — Положусь на твою интуицию. Кстати, как там твои гороскопы? Что они говорят?
— Ты не поверишь, но они говорят, что я должна сидеть на месте и чего-то ждать. И еще, что кто-то из моих знакомых, занимающий высокое положение, протянет мне руку помощи. Мне вроде бы следует прислушаться к советам этого человека. Вот бы узнать, кто этот человек.
— Этот человек — я. Здесь даже думать не надо. Во-первых, меня в прошлом месяце повысили в звании, а во-вторых, я всегда даю тебе полезные советы.
— Например?
— Сейчас вот я тебе советую выложить все о том блондине, которого мы изобразили на фотороботе. Ты тогда буркнула что-то невразумительное, а потом повесила трубку. Помнишь? Ты сказала, что видела его воочию?
— Это не телефонный разговор, — усмехнулась я. Какой он внимательный, этот Влад. Своего не упустит. Может, и правда рассказать ему о шифровке? Все равно мои дела шли хуже некуда. Вычислить Кафельщика представлялось мне нелегким делом.
— Я приеду к тебе в пять, и мы обо всем потолкуем, хорошо?
Если бы я могла тогда знать, что увижу его не скоро…
Глава 11 Тяжелый день
В два часа я подъезжала к немецкому представительству, хотя заранее
В представительство меня, конечно же, не пускали. Какой-то человек в строгом костюме, которому, наверное, доставляло огромное удовольствие заниматься именно тем, что не пускать, за прозрачным стеклом двери делал мне какие-то дурацкие знаки. Судя по всему, он посылал меня куда подальше.
Тогда я отошла немного от крыльца, нашла в траве камень и пригрозила этому глухонемому за дверью, что сейчас вдребезги разобью стекло.
Этот жест произвел на него впечатление, потому что он тут же распахнул дверь и заорал:
— Дура! Это же немецкое представительство.
— Если вы сейчас же не извинитесь, я буду вынуждена подать на вас в суд, — сказала я, доставая из-за выреза блузки кулон на цепочке, в котором был вмонтирован магнитофон, нажала на кнопку и воспроизвела все вариации этого чистоплюя на тему «дуры».
— А вот этого не надо. Уберите вашу игрушку. Ничего особенного я и не сказал. Что вам здесь нужно?
— Я же не спрашиваю вас ни о чем, так и вы помолчите. Мне нужно к вашему шефу, и как можно скорее. Иначе будет ни больше, ни меньше как международный скандал. Учтите, наша беседа записывается, и если это случится по вашей вине, из-за того, что вы держите меня у двери, то из вас сделают паштет, вы и пикнуть не успеете.
Он провел меня вдоль коридора до приемной, где стояло несколько кресел, и, не проронив ни слова, ушел. Испугался, наверное.
Я присела, достала сигареты и закурила. Я слышала голоса, они доносились из приоткрытой двери. И хотя здесь всем по штату полагалось говорить на немецком, я слышала чистую английскую речь. Вот только смысла уловить не могла, слишком уж толстые были двери.
Наконец из кабинета вылетел молодой мужчина. Не обращая внимания на мое присутствие, он, промокая лоб носовым платком, вышел из приемной, и я услышала, как вдалеке громко хлопнула входная дверь.
«Интересно, что он здесь делает?» — подумала я, поднимаясь с кресла.
Представитель Германии в Тарасове выглядел намного спокойнее, чем вышедший только что от него посетитель. Это был маленький человечек в белом хлопковом костюме, с хронически недовольным лицом. Почему хронически? Потому что маска недовольства застыла на его лице сетью глубоких морщин. Словно у бульдога.
— Кто вы и как сюда прошли? — спросил он, закуривая толстую сигару, предварительно откусив ее конец специальным приспособлением, напоминающим гильотину. — И вообще, кто вы такая?
— Я по поводу одного человека, проживающего в гостинице «Братислава». Его зовут Клаус Круль.
Реакция моего собеседника на это имя была нулевой.
— Это крупный специалист по стиральному порошку, может быть, вы все-таки слышали?
— И что же? У меня мало времени.
— У меня тоже. Видите ли, Клаус очень милый человек, и мы решили с ним пожениться. Встречаемся мы преимущественно в гостинице или у меня на квартире, когда мамы нет. Так вот, мне приходится иногда стирать его вещи. Доля у нас, у женщин, такая. В тот день я сообщила Клаусу о том, что жду от него ребенка… Да-да, это было именно в тот день, он дал мне постирать свою рубашку.